Большой погром

 – Можно отпускать воинов?

– Нет, – отозвался я. – Остальных не знаем.

– Вроде бы пруссы. Пара корабликов мне знакомы.

– Пруссы или нет, разберемся. Воинам ждать.

– Понятно.

Спустя четверть часа «Перкуно» первым прижался к причалу и на него спрыгнул Поято Ратмирович, командир «Бешеной сотни». Мы обменялись с ним приветствиями, отошли в сторону и я его спросил:

– Что нового?

Он усмехнулся и ответил:

– Воевать не пришлось.

– А что так? Пиктайт решил уступить жрецам и уже не желает становиться Криве-Кривайто?

– Все проще.

Помер Пиктайт.

– Отчего?

– Народу объявили, что он утонул в болоте.

– А что было на самом деле?

– Витязи Святовида проникли в его замок и отрезали князю голову.

«Чего-то подобного следовало ожидать, раз Доброга послал в Погезанию лучших бойцов», – промелькнула у меня мысль, и я указал на корабли, которые привел Поято:

– А это кто с тобой?

– Дружинники Пиктайта.

Все встало на свои места. Князя нет и его воины, которые пролили много крови, решили покинуть родину.

А куда им идти? Или на Русь, или в Венедию. А поскольку Поято был рядом, он предложил соотечественникам встать под мою руку. Не самый плохой вариант. Наоборот. Наверное, самый лучший. Ведь мне воины всегда нужны. Особенно сейчас, когда в Рароге пустынно и слабый гарнизон.

– Они хотят наняться на службу? – уточнил я.

– Да, – Поято согласно мотнул головой.

– Сколько их?

– Триста десять воинов, большая часть княжеской дружины. Если все хорошо сложится, нужно посылать корабли за семьями.

Это еще примерно триста человек.

– Добро. Кто у них старший?

– Три сотника, Кандейм, Матто и Виртел.

– Доверять им можно?

– Кандейма знаю, надежный человек. Про остальных только слышал.

– Разберемся. А что сейчас в Погезании? Кто правит?

– Народ успокоился. Князя решили пока не выбирать. Поэтому власть у совета из лучших людей и жрецов.

– Ладно. Зови сотников в мои покои. Поговорим с ними.

Поято направился к кораблям пруссов, а я еще раз посмотрел на воинов, которых прибыли из Пруссии.

Справные вояки. Не хуже варягов или русских дружинников. Только где столько серебра взять, чтобы платить им? Вот тебе, Вадим, новая забота.

* * *

Константинополь. 1150 от Р.Х.

В один ничем не примечательный весенний день Никита Тарханиот, благородный молодой человек из обедневшего рода, шел по родному городу в сторону Вуколеона и улицы Константинополя, как обычно, были переполнены людьми.