Тайна пролива «Врата скорби». Том второй

Алексей Александрович машинально пожелал доброго утра и приятного аппетита, и только потом вгляделся в лицо соседки. Это была неандерталка. Но какая! Рину сейчас никак нельзя было назвать дикаркой – по крайней мере, внешне. С отмытым лицом, умело нанесенным… этим, как его… макияжем; с аккуратной прической – она на улице какого-нибудь городка среднерусской долины не обратила бы на себя особого внимания, разве что свежестью щек и задорной улыбкой. Как быстро она освоилась в чужой для себя среде!

– Ей, наверное, и зеркало поднесли на себя полюбоваться, – подумал невольно Романов, кивая Маше (или Гале – никак не мог запомнить профессор юных арабок в лицо) и принимая от нее тарелку с завтраком, – а где же…

– А ребенок сейчас там, – опередила его с ответом вопрос Зина Егорова, – в фургоне, спит рядом со своим молочным братом.

– Значит?..

– Ничего не значит, и ничего не знаю, – опять угадала его вопрос Зинаида, – все вопросы к докторам. А у меня своя задача – как можно больше русских слов вдолбить в эту голову за две недели, – она приподнялась и погладила по каштановым волосам неандерталки, – сделать из нее идеологического и психологического диверсанта.

Последние слова шеф-повар этого заведения общепита произнесла по слогам – явно цитировала кого-то. Профессор не стал даже спрашивать, кто дал такое поручение Егоровой; полковник Кудрявцев, конечно же. А где же он сам, кстати?

Зинаида Сергеевна проявляла сегодня чудеса проницательности:

– А Александр Николаевич с утра пораньше в лаборатории.

Позавтракал вместе со своей Оксаной и убежал. Куда? – осадила она возгласом дернувшегося было из-за стола Романова, – а компот? Из сухофруктов – вкуснющий, будто из свежих вишен с абрикосами. А потом еще меня поучишь.

– Чему? – не сразу сообразил Алексей Александрович; в кулинарии он вроде бы не разбирался.

– Ну как же, – всплеснула руками повариха; она теперь стояла рядом с Риной, – а как ее учить русскому, с чего начинать?

– Ага, – мрачно подумал профессор, – в университете студентов этому пять лет учат, и не у всех получается, а тут… Не отстанет ведь.

В общем, в лабораторию Алексей Александрович ушел только через два часа, проведя и лекции, и практические занятия, пообещав к тому же назавтра продолжить обучение. Впрочем, по ходу занятий он вполне успокоился, даже загорелся от такой возможности вспомнить и применить в деле свои навыки. К тому же он и сам учился – языку неандертальцев, небезосновательно полагая, что это может понадобиться.