Тайна пролива «Врата скорби». Том второй

Какой там объем грунта?

– Если брать с запасом – почти тысяча кубов на каждый метр вглубь. Так у нас же экскаватор есть!

– Вот пусть и снимет верхний слой – до песка. А там вручную, по десять литров – или сколько там нужно на один блок? И блоки сразу в дело. Огораживайся, Валерий Николаевич от врагов, а заодно… от «друзей» незваных.

– Это же какой объем нужно перелопатить?! – ужаснулся Ильин, – не будем же мы заставлять девчат таскать песок.

– Ну, трубы-то таскать заставил, – не преминула подколоть его бывшая супруга, – надо будем, и песок потаскаем.

– Не пойму я тебя, Ирина, – шутливо нахмурил брови командир, – то ты грозишься оставить нас без детей, то, как Павка Корчагин, хочешь увлечь подруг на никому не нужные трудовые подвиги. Вот пусть наши ученые и технические умы продумают, как автоматизировать процесс, или, по крайней мере, механизировать. А не придумают…

– Придумает командир, – опять быстрее всех отреагировал тракторист.

А полковник Кудрявцев очень странно отреагировал на откровенный подхалимаж:

– Я уже придумал, – усмехнулся он…

На переговоры с неандертальцами командир пошел один.

– Подойдете позже, – велел он профессору и Оксане, а заодно и остальным разведчикам, – соврете, что ходили проведать новорожденного и его мать… Хотя, зачем врать – сходите и проведайте; а я посижу, подожду наших «друзей». Позову вас, когда понадобитесь.

Разведгруппа дисциплинированно направилась к медицинскому фургону, а Александр Николаевич занял место за столом, который вчера так и не убрали.

А чего убирать – до очередного дождя (если только окажется верной поговорка про дождичек в четверг) еще два дня, а дикие копытные, да и хищники тоже, давно натоптали себе новые тропы – далеко за границами лагеря.

Вот к командиру присоединились три гиганта; четвертому – мелкому – дикарю стул не предложили. Минут пять спина полковника (а он, естественно, сидел на ближайшей русскому лагерю стороне) оставалась неподвижной.

Наконец он вроде как широко потянулся, и разведчики поняли – это сигнал.

На столешнице лежали только три ожерелья, так что всем, кроме самого Кудрявцева с супругой и профессора Романова пришлось ограничиться созерцанием односторонней пантомимы. Больше всех махал руками Алексей Александрович. Неандертальцы сидели истуканами; выплевывал сквозь зубы скупые слова только старый вождь. Командир отвечал такими же лаконичными фразами.