Черная свита

И по своей прошлой жизни, я знаю, что люди подобной профессии, занимающиеся извозом, вне зависимости от названия, таксист, кучер или извозчик, знают о жизни своего города очень многое.

– А что любезный, – обратился я к нашему водителю, – часто ли к мадам Кристине людей возишь?

– Бывает, – флегматично отозвался мужик.

– И чем там дворяне занимаются, знаешь?

– Не-а, – крупная черноголовая голова в надвинутой на глаза кепке мотнулась из стороны в сторону.

– А если подумать? – я кинул на мягкую обивку сиденья, на которой расположился извозчик, серебряный нир.

Мужик кинул на меня косой взгляд, переложил вожжи в левую руку, а правой накрыл монету. После чего вновь отвернулся, и спросил:

– А что именно господина гвардейца интересует?

– Так я и говорю, чем занимаются там люди, и кто в салоне бывает?

Правая рука, прихватив монету, сместилась с сиденья, и после небольшой паузы, извозчик ответил:

– Народ разный бывает. Купчики средней руки из Торгово-Промышленной Палаты, дворяночки из бедных, бароны из небогатых, приживалы и нахлебники, музыкантов видел и поэт один, чудак полусумасшедший.

– Понятно. А сама мадам Кристина кто?

– Баронесса, вроде бы, но герба на ее доме я не видел.

– А фамилия мадам какая?

– Ивэр.

– И часто собирается компания в доме мадам Кристины?

– Я того не знаю, но вроде бы каждый день. Как ночью по улице Хальден не проеду, в восьмом доме свет горит.

– А барона Финера знаешь?

– Ну-у-у, – протянул он, и снова искоса посмотрел на меня, – надо еще разок подумать.

Снова на сиденье опустилась серебряная монета, которая сразу же исчезла.

– Подумай, – наблюдая за кучером, усмехнулся я. – И расскажи мне про барона.

– А чего рассказывать, – мужик кнутом слегка взбодрил свою лошадку, – личность не шибко известная, но и не сошка из провинции. Дуэлянт и бабник, денежки водятся, служит в гвардии, но в форме, как вы, на показ, никогда не ходит, стыдится, наверное.

– И где именно служит Финер?

– Не знаю.

– А как он выглядит?

– Темноволосый, широкие плечи, длинные волосы, как у вашего друга, – он кивнул на Альеру, который с недавних пор, стал отпускать роскошную белокурую гриву, – и еще у него шрам на левой щеке, рваный такой, уродливый.

Всю дорогу, пока ехали, я задавал кучеру вопросы, а он охотно отвечал.