Когда пришла чума

Скорее всего, я сломал Алиеву ребро, возможно, не одно, и двинулся на Макаркина.

Второй противник растерялся. На полуслове оборвал ругательство и замер с открытым ртом, а я действовал на инстинктах, не размышляя о последствиях, и врезал кулаком по лицу.

Болт по-прежнему был зажат в руке, и металлическая кромка славно прошлась по зубам «контрабаса».

Снова хруст, а еще зубовный скрежет. И, потеряв несколько зубов, которые разлетелись по казарме, Макаркин рухнул на колени и зажал окровавленное лицо ладонями.

Разворот.

Несмотря на сломанные ребра, Алиев пытался подняться, но не успел. Мой ботинок соприкоснулся с его подбородком, и он опять упал.

«Остановись!» – я отдал себе команду и замер.

Сделал это очень вовремя. Еще бы немного и я стал бы добивать противников. После чего от них осталась бы груда мяса и поломанных костей.

Чтобы окончательно успокоиться, мне понадобилось около минуты и все это время мои сослуживцы, которые присутствовали в расположении и наблюдали за дракой, сидели тише воды и ниже травы.

Причем ни один не посмел посмотреть мне в глаза.

– Слабовольные скоты, – пробурчал я себе под нос. – Стадо баранов.

Плюнув в Макаркина, который продолжал стоять на коленях, я вышел из казармы и присел в беседке. После чего меня стал колотить озноб. Пошли отходняки.

Впрочем, они были недолгими. Вскоре я окончательно пришел в норму и, наблюдая за тем, как сослуживцы помогают сержантам добраться до санчасти, задумался.

Итак, что мы имеем?

Молодой солдат Иван Александрович Вагрин избил двух сержантов-контрактников и это ЧП.

Что дальше? Вариантов немного.

Первый самый простой. Командование постарается замять дело на уровне батальона. Алиев и Макаркин станут числиться получившими легкие травмы во время несения службы, а затем спокойно, тихо и мирно, разорвут контракты и отправятся домой. Один в горный дагестанский аул. Другой в городские трущобы средней полосы России. Или, при самом благоприятном развитии событий, после отпуска они переведутся в другую часть.

Разумеется, если договорятся с комбатом.

Второй путь трудный, ни разу не веселый и печальный для всех, кого он коснется. Делу дадут ход и понеслось. Военная прокуратура. Сбор свидетельских показаний. Огласка в СМИ. Борьба с проявлениями дедовщины и многочисленные проверки, которые выявят кучу нарушений. С кого-то снимут звездочку на погонах или сами погоны. А сержантов могут посадить. Или не посадить, если крайним решат сделать меня. Мол, я неадекватный психопат.