Кромка

А что дальше, особо не задумывался. Главное, уничтожить Каюмова.

Пока готовился и собирался, наступила ночь. На часах половина десятого. Пора выдвигаться. И взяв из бара литровую бутылку водки, я вновь присел рядом с Каюмовым и вынул из его рта импровизированный кляп. Секунду помедлил и, не давая маньяку отдышаться, ломая зубы, воткнул в рот ублюдка открытую бутылку. Каюмов пить не желал и сопротивлялся. Однако я зажал нос, и он был вынужден глотать прозрачную сорокаградусную жидкость. В один прием выпил треть.

Затем столько же во второй. А перед третьим, выдохнул:

– Конец тебе! Дурак! Какой же ты кретин! Мои друзья в порошок тебя сотрут! Ты никто и ничто! Просто мясо!

– Посмотрим, – произнес я. – На место приедем и еще раз побеседуем, так сказать, на лоне природы. Там ты расскажешь про своих друзей и, может быть, я их тоже навещу.

– Какое лоно природы? – Каюмов насторожился.

– Поедем туда, где ты женщин убивал.

– Нет! Туда сегодня нельзя!

Я промолчал. Вновь воткнул в рот ублюдка бутылку, и заставил пленника выпить ее до дна.

Кстати, с ним едва передозировка не случилась. Он сильно покраснел и пару раз сильно дернулся. Даже мысль промелькнула, что сейчас он сдохнет. Однако Каюмов, несмотря на свой невзрачный вид, оказался крепышом и здоровьем обладал хорошим. Поэтому вскоре оклемался и спустя несколько минут, когда избитый и пьяный Каюмов уже мало что соображал, я поднял его на ноги, накинул на плечи маньяка сброшенный в прихожей плащ и вывел на лестничную клетку. Здесь никого не было. И только где-то на четвертом этаже кто-то разговаривал и звенел ключами.

«Отлично! – подумал я и сам себя подстегнул: – Надо спешить!»

Я поволок своего пленника на выход из дома. Спустились в подъезд, вышли во двор и снова везение. Опять никого. Моя машина находилась неподалеку и, погрузив связанного Каюмова на заднее сиденье, я повел «шестерку» в знакомое место. Улицы были полупустынны. «Шестерка» машина неприметная, а правил я не нарушал, так что гаишники меня не останавливали.

На территории заброшенной турбазы оказались около двенадцати часов ночи. Я выволок начинающего трезветь Каюмова из машины и потащил в сторону поляны, которую видел на фотографиях. Ублюдок спотыкался и ругал меня матерными словами, но я не обращал на это никакого внимания. На одной руке рюкзак с оружием, а другая, схватив веревку, которой был связан маньяк, тянула ее вверх, тем самым, заставляя Каюмова нагнувшись туловищем к земле, спешить вперед.