Океан

На его лице словно особая отметина появляется. Много лет службы?

– Двадцать восемь. – Дамиан Сентено распахнул рубаху. – Видите этот шрам? Это память о высадке на Алхусемас. А в ноге я до сих пор ношу русскую пулю, полученную в Сталинграде.

– А этот, на груди?

– Один ефрейтор, который мне не подчинился в Рифиене… Я его прикончил его же собственным ножом.

– Здесь совсем недавно произошла похожая история. Один юноша вытащил в драке нож… Его же им и убили.

– Удивительное совпадение, – согласился Дамиан Сентено.

 – Правда, мне рассказывали по-другому. Один торговец признался, что на самом деле продал нож убийце…

– Это что-то новенькое.

– Позавчера, – уточнил Дамиан Сентено. – Он рассказал мне об этом позавчера. Ночью, в одном из баров Арресифе.

– Что ж, значит, и здесь странное совпадение. Знаешь, хотелось бы мне разобраться во всей этой чертовщине… Ты, случайно, не друг дона Матиаса Кинтеро?

– Капитана Кинтеро? – переспросил легионер, чем и выдал себя.

 – Ах да, конечно! Последние два года, что шла война, я имел честь служить под его началом.

– Погибший – его сын.

– Я и об этом слышал. А также я слышал, что убийца сорвался с крючка….

– Теперь я понимаю, какую «рыбу» ты собираешься ловить в наших водах.

Из таверны дон Хулиан ель-Гуанче прямо направился к дому своего кума, Абелая Пердомо, чтобы пересказать ему разговор, который несколько минут назад произошел между ним и Дамианом Сентено.

– Он даже не скрывает своих намерений, – завершил он свой рассказ. – И парень этот показался мне слишком самоуверенным. Похоже, что «рыбалка» его будет удачной.

– Я знала, что так будет, – сказала Аурелия, которая все это время молча слушала рассказ кума. – Дон Матиас заставил торговца изменить свои показания, и теперь последнее слово за этими юношами, друзьями убитого. – Она вздохнула, откладывая в сторону брюки, на которые в который уже раз накладывала заплаты.

 – Суд вынесет решение в пользу того, у кого больше денег… Бедный мой мальчик!

– Его пока еще не схватили. Да и найти его будет непросто. Уж как они старались, но все их старания прошли впустую, – спокойно заметил ее муж. – Я сам первый выступлю за то, чтобы наш сын понес справедливое наказание. Но он должен быть наказан лишь за то, что совершил.