Океан

– Зачем он вытащил нож? – повторил Асдрубаль и с тоской посмотрел на брата.

– Потому что был слабаком и струсил….

– Я не хотел ему зла, – сказал Асдрубаль. – Я только хотел, чтобы они ушли… Чтобы оставили в покое Айзу.

– Он решился на низкое дело, а значит, был отчаянным трусом.

– Айза так испугалась… Точно так же, как и в ту ночь, когда увидела во сне, как тонет «Тимафайа».

– Он заслужил смерть. Они все ее заслужили. Всех троих следовало бы прирезать, как свиней, лишь за одни непристойные мысли о нашей сестре.

– Не говори так! – оборвал брата Асдрубаль. – Такая страшная смерть… Он лежал на земле и даже пошевелиться не мог, и только открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба… Он смотрел прямо на меня, а тело его в это время била страшная дрожь. Он дрожал, ибо знал, что уже мертв. И он все дрожал и дрожал, отчего еще сильнее походил на рыбу, бьющуюся на дне лодки в отчаянной попытке спрыгнуть в воду… На какой-то миг мне показалось, что вот сейчас у него появится рыбий хвост… Он ударит им раз, другой – и все-таки спрыгнет за борт, вернется к жизни.

Как бы я хотел, чтобы жизнь все-таки вернулась к нему!

– Дело сделано! Забудь об этом!

– Ты ведь знаешь, что я никогда не смогу этого забыть… То, что произошло этой ночью, навсегда останется с нами, брат, образ покойника будет преследовать нас до самой смерти. Уж в этом-то ты можешь быть уверен.

Себастьян Пердомо не стал отвечать, сосредоточив все свое внимание на зарифлении паруса.

Сейчас, чтобы благополучно подогнать баркас к небольшому молу, служащему волнорезом и причалом одновременно, ему приходилось маневрировать в полной темноте.

Асдрубаль схватил носовой конец и спрыгнул на берег с ловкостью, свойственной человеку, проведшему всю свою жизнь в отчаянных схватках с морем. Босыми ногами он уперся в мокрый, скользкий камень скалы, словно на пальцах его вместо ногтей росли изогнутые острые когти. Затем он одною рукою перехватил переданный братом тяжелый мешок, швырнул его на землю и, слегка подавшись вперед, умоляюще произнес:

– Позаботься об Айзе! Ты ведь знаешь, какого она натерпелась страху.

Себастьян молча кивнул. А потом он недвижно стоял на носу баркаса и смотрел, как его брат медленно исчезает в темноте, направляясь в сторону маяка.

* * *

Дон Матиас Кинтеро всем сердцем любил невысокую, слабую здоровьем женщину, у которой едва нашлось сил произвести на свет немощного, ей под стать, малыша.