Приватир

«Вот так-так, – мелькнула у меня мысль, – всего только шесть месяцев минуло, с той поры как мы расстались, а у одного из самых серьезных и воинственных наемников на всем исследованном нами пространстве, руки как не бывало и видок далеко не самый лучший. Наверное, это лето наемнику дорого обошлось».

– Привет, дядя Коля, – я обратился к нему так, как обращался в старые времена, будучи одним из его приближенных бойцов.

– Салют, Саня, – голос Кары, так же как и внешность, претерпел серьезные изменения, стал сухим и, можно сказать, каким-то надломленным.

Присев напротив него и, глядя в глаза человека, которого узнавал с большим трудом, я спросил:

– Что, родственник, худо было?

– Понимаю, по внешнему виду, судишь… – невесело ухмыльнулся он.

– Ну, да, для меня это один из признаков того, что дела у тебя плохи и Лордом-Протектором всея Украинские территории ты не стал.

– Это точно, не стал и теперь уже никогда не стану.

– Гляжу, дядя Коля, что из ярого оптимиста, ты превратился в полнейшего пессимиста.

– Плевать. Устал я от кочевой жизни. Пора на покой, – поморщился наемник и, давая мне спокойно перекусить, снова уткнулся в газету.

Ел я, не спеша и никуда не торопясь, дела делами, война войной, а домашнюю стряпню следует ценить и уважать. Для начала осилил первое блюдо, наваристую ушицу из толстолобика. На второе жареная картошечка с мясом и, как достойное завершение позднего ужина, большая кружка чая, между прочим, с родной плантации, а к нему, как дополнение, кусок пирога с фруктами.

Откинувшись на спинку кресла и мелкими глотками попивая горячий чай, я вновь сосредоточился на своем госте, и спросил его:

– Так что у тебя случилось, дядя Коля?

– А ты разве не знаешь, Саня?

– В командировке был, а потому, все что слышал, это радионовости, где сказали, что на Украине идут ожесточенные бои.

– Если так, то ты не в курсе последних событий в моей армии.

– Расскажешь, буду в курсе, а нет, так и сам все узнаю.

– Разбили меня Саня. В пух и прах моих бойцов разгромили, да так, что я еле ноги унес. Видишь, – он приподнял обрубок левой руки, – до того довоевался, что в калеку превратился.

– Кара, давай по порядку.