Развилка

Я еще больше верю в правоту освободительной борьбы. Ваше желание вступать в ряды борцов против коммунизма, подтверждает правоту начатого нами дела. Верьте, братья, я не единственный, таких как я будет много. Формирования скоро начнутся по всему фронту. Мы развернемся в огромную освободительную армию. Красная армия – это наша армия и вся она перейдет на нашу сторону. Тиран-Сталин останется один со своей кучкой кровопийц, палачей-садистов из НКВД. Но уже с этими «героями», я думаю, мы как-нибудь справимся»…

На этом моменте многие военнопленные искренне рассмеялись, а майор продолжал:

«Я прошу вас всех быть выдержанными и соблюдать порядок.

Сейчас я вас всех взять не могу, так как имею пока что разрешение формировать один казачий полк, но оставшихся прошу духом не падать. Вскоре придет разрешение немецкого правительства на формирование других полков и дивизий Освободительной армии, и все вы будете иметь счастье вступить в ее ряды. Как я уже сказал вчера, в первую очередь буду брать казаков».

Начался отбор, и большая часть военнопленных, несмотря на место рождения и национальные корни, решила записаться в казачье подразделение. Люди поверили Кононову и хотели воевать под его командованием. Это дорогого стоило и следовало ценить. Однако майор не мог забрать всех и каждому военнопленному задавал простые вопросы:

«Казак? Какого Войска? Какой станицы? Сколько и где служил в армии?»

Для родового казака определить своего не сложно. Казака видно сразу. Хотя среди военнопленных не казачьего происхождения попадались настолько ценные специалисты и опытные вояки, что Кононов рисковал и все-таки записывал их в казаки.

Самовольно. Самостоятельно. Под свою ответственность.

Из этой поездки Кононов привез в подразделение 542 человека. Казаков – 405, не казаков – 137.

После Могилевского лагеря майор выезжал в другие. Он был в Бобруйске, Орше, Смоленске, Пропойске, Гомеле и так далее. Численность полка стремительно росла и к нему прибыли эмиссары Русской Освободительной Армии.

Они предложили майору присоединиться к РОА, но он, по совету немецкого офицера связи, отказался. Раз ему нет никакой пользы от РОА, зачем себя обременять? Есть один начальник – генерал-лейтенант Шенкендорф, и этого достаточно.

Посланцы генерала Трухина уехали, а спустя несколько дней Кононов отправился за ними следом и забрал из школы урядников два взвода.

На общем фоне урядники школы РОА, выходя на первое построение, казались белыми воронами.