Степные волки

На что капитану Штенгелю оставалось только согласно кивнуть в ответ.

9.

Пламен

– Дети! – голос нового учителя, звучал звонко и разносился по учебному классу. – Внимание! Повторяем за мной алфавит!

Он сделал паузу и продолжил:

– Альфа!

Все сто двадцать воспитанников приюта, которые находились в учебном бараке, эхом повторили за ним:

– Альфа!

– Что есть буква – альфа, дети? Это начало всей азбуки и сказано было богом Белгором – я есть альфа и омега всего сущего. Внимайте этому, дети, ибо невозможно постичь что-то, не зная изначальных истоков.

Еще раз!

– Альфа! – выдохнули мальчишки и девчонки.

– Хорошо, – одобрил учитель, – Продолжаем.

Перемены в приюте произошли через три дня после нашего набега на притон извращенцев. Резко и быстро.

Подъем никто не объявлял, но по укоренившейся за десять лет привычке мы проснулись как обычно. И когда вышли на построение, то обнаружили, что власть в приюте поменялась. Ни одного прежнего воспитателя и даже самой мадам Эры, на территории не было.

Они испарились вместе с вещами, словно и не было их здесь никогда. А новые воспитатели, все как на подбор, подтянутые крепкие мужчины лет под сорок и три женщины, мало чем отличающиеся от них. Словно солдаты, они выстроились перед крыльцом, и вскоре появилась наша новая хозяйка.

Надо отметить, что впечатление она произвела странное. По крайней мере, на нашу тройку. С виду, обычная добрая тетка, но если присмотреться становилось немного жутковато. Такое ощущение, что ей настолько на все плевать, что без разницы, улыбаться или убивать.

Звенислав тогда так и сказал: – «Думаю, что даже мадам Эра, по сравнению с этим чудовищем, невинный агнец». Мы с Курбатом были с ним полностью согласны и готовились к любому развитию событий.

Осторожность и внимательность – жизнь приучила нас к этому крепко, и мы все время были настороже. Наше чувство самосохранения просто кричало о том, что беда ходит рядом, что не бывает так, все плохо, а тут вдруг – раз, и все наладилось. Это может произойти с простыми людьми, но не с нами, не с приютскими детьми, выживавшими десять лет кряду в самых нечеловеческих условиях.

И чем больше мы присматривались к нашим новым наставникам, тем больше находили в них странностей, а рукам хотелось зажать что-то увесистое и ударное, на всякий тревожный случай.

Остальные наши приютские уже на второй день восприняли все перемены как должное и были счастливы. Про воспитателей молчу, воспитанники в них души не чаяли.