Свободные миры

То ли дело месяца два назад, затуркали бы своими вопросами, а теперь нет, субординация и чинопочитание все плотней входят в нашу жизнь, а значит, мы превращаемся из отряда анархистов-энтузиастов в крепкую структуру с нормальной вертикалью власти. Лично мне это нравится, ведь я на верхушке этой пирамиды, хотя, с другой стороны, обычным капитаном быть гораздо легче и проще: нормированный рабочий день, хорошая зарплата, выходные, отгулы, переработки. Все-таки порой ностальгирую по тем временам, когда был самым обычным молодым командиром разведгруппы, а не отвечающим за тысячи людей командором.

А может быть, старею?

Командор, – прервал мои мысли связист. – Телефонный кабель с той стороны протянули и подсоединили к стационарной системе. Комбат спецов на связи.

Я взял трубку и спросил:

– Что там, Костя?

– Все в норме, командор. Здесь никого нет. Людей не наблюдаю ни радарами, ни оптикой. Возле Врат следы разрушенного каменного форта, два заросших деревьями каменных тракта и все. Заняли оборону, закрепляемся.

– Хорошо, Костя, сейчас к тебе россы подойдут, и в радиусе пятидесяти километров смешанными группами все прочешите. Готовьтесь. На ваше место Первый мотострелковый придет, будем базовый лагерь ставить.

Отдав необходимые распоряжения, я решил лично сходить на ту сторону. Мои варяги из охраны плавно пристроились по бокам, и через пяток минут мы были на Ардоне. Я огляделся вокруг, мир как мир, так же как и на Рамине – зима, солнечный денек, не тронутый следами свежий снег, и только колея от колес бронетехники, прошедшей по целине к развалинам каменных башен неподалеку, грязной полосой выделяется на этой белизне.

Стоявшие на карауле с этой стороны спецназовцы, увидев меня, немного напряглись, но я им доброжелательно кивнул и пошел дальше. Любопытно посмотреть, что это за форт такой.

Крепость, охранявшая Врата ранее, производила впечатление, даже находясь в разрушенном состоянии. Немного побродив по развалинам, я прикинул, что здесь сидели, как минимум, тысяч пять солдат. Причем явно не средневековых кнехтов, так как в паре мест заметил закрепленные на стене полусгнившие оружейные станки, вроде наших пулеметных, да и бойницы были предназначены не для стрельбы из арбалетов и луков.

Ко всему этому, некоторые разрушения были мной определены, как следы артиллерийского обстрела, а никак не работы требучетов и катапульт. Впрочем, я могу и ошибаться. Пусть археологи разбираются, кто и с кем тут рубился в стародавние времена, а у меня другие задачи.