Тайна пролива «Врата скорби». Том первый

Впрочем, если какая-то система в происходящем и была, она могла быть понятной разве что подполковнику Кудрявцеву, который сейчас стоял рядом с профессором, умело скрывая вполне законную гордость. Да и кто бы не гордился после слов, произнесенных Игнатовым в явном восхищении:

– Вы знаете, товарищ офицер…

– Подполковник.

– Что подполковник?

– Называй меня товарищем подполковником.

– Хорошо, – чуть удивился доцент такой непочтительности молодого офицера.

Себя Роман Петрович пока в зеркале не видел, а профессору просветить его о новой внешности не хватило времени.

– Так вот, – продолжил Игнатов, – на теле этого замечательного образца пять ран, и все пять ран смертельные.

– И что, вот так, не вскрывая, вы это можете утверждать? – влез в разговор Романов.

– Сомневаетесь, коллега? – Роман Петрович по привычке, словно попытавшись взглянуть поверх отсутствующих очков, повел взглядом по окружившим его и махайрода парням, пытаясь найти среди них профессора и не находя его, стоящего, кстати в полутора метрах, сразу за подполковником.

– Значит, я тоже, – с каким-то вначале обреченным, а затем все более и более восторженным чувством воскликнул про себя Романов, – я тоже опять молодой, здоровый, сильный! И все у меня впереди! А что у меня впереди?

Он обвел вокруг глазами, которые, кстати, тоже обрели недостижимую раньше зоркость. Развалины, непонятно как очутившиеся посреди обширной поляны; лес из толстых высоченных деревьев за ними, таящий в себе опасности, подобные лежащей сейчас грудой мертвой плоти на земле; продолжение леса за спиной, реже настолько, что вдали виднелись силуэты каких-то медленно бредущих животных… И люди вокруг.

Игнатов, подполковник Кудрявцев, тракторист Анатолий, здоровяк Дубов, десятки других…

– Есть у нас что впереди! Вот разложим все по полочкам, систематизируем и будем жить. А может и МЧС появится, – в последнее он уже и сам почти не верил.

А Игнатов, не найдя друга, продолжил, опять тыкая пальцем в зверя:

– Эта пуля точно в сердце; эта печень зацепила, а может еще что-нибудь важное – от этой раны не сразу бы сдох, помучился бы.

Вот эти две.., – Роман Петрович возложил ладонь на затылок махайрода, «украшенный» двумя огромными рваными ранами, в каждую из которых провалился бы его кулак, – даже комментировать не буду, как и эту.

Про рану в груди монстра, из которой совсем недавно неслабый на вид парень едва вытянул лом, даже профессору не надо было давать комментариев.