Тайна пролива «Врата скорби». Том первый

А вот остальные, особенно доцент Игнатов – маленький, не выше метра пятидесяти пяти, с узкими плечами… Кудрявцев вдруг представил себе картину: Роман Петрович бредет, повесив на каждое плечо по два АКМ со снаряженными магазинами (каждый, между прочим больше четырех с половиной килограммов), а за спиной придавливает к земле ящик с патронами – еще двадцать пять кило.

– А ведь донесет, – вдруг понял он, – сдохнет, но донесет!

Но вот эта… Оксана ведь только что пробежала не меньше семи километров (по крайней мере так оценил расстояние Насер), да под горку, а ведь теперь идти придется в гору…

Израильтянка словно поняла его сомнения:

– Вы не думайте, товарищ командир, я дойду, я сильная.

И вообще, я в Союзе биатлоном занималась, я даже с Анфисой Резцовой бегала…

– Ну и как? – живо заинтересовался Кудрявцев.

– Что как? – не поняла вопроса Гольдштейн.

– Как бегала-то, с Анфисой Резцовой?

– Да ну вас, товарищ подполковник! Кто Резцова, а кто я?! Еле-еле кандидата в мастера выполнила.

Подполковник мысленно присвистнул – кандидат в мастера спорта по биатлону… это совсем неплохо, а в их условиях даже замечательно. Он даже сделал паузу, прежде чем снять второй автомат с плеча. Но в результате АКМ все-таки оказался в руках у Холодова, а отряд пополнился еще одним членом – к изумлению Александра в компанию напросился Виктор Федорович Иванов, тот самый парень с чемоданом. Впрочем, удивлялся Кудрявцев недолго. В глазах Виктора, в каждом его движении – резком, нетерпеливым и… предвкушающем – читалось одно слово: «Мародерка!»

– Ну-ну, посмотрим, – усмехнулся командир, пропуская группу вперед и ныряя в чащу последним, одиннадцатым, – нет, двенадцатым, – поправил он себя, ощутив правой рукой шерсть на широком лбу Малыша.

Глава 5. Оксана Гольдберг. День первый – самый страшный

– Свои! – в первый раз за сегодняшний день сердце Оксаны забилось не от отчаянной тоски или смертельного ужаса, а от внезапно нахлынувшей радости, в то время как дыхание ее, напрочь сбитое многокилометровым кроссом, пыталось успокоиться.

Тело ж, каким-то невозможным образом перенесшее эту невероятную для ее лет дистанцию, пыталось поудобнее устроиться в объятьях советского (точнее российского – поправила она себя) офицера.

Впрочем, устроиться она не успела, потому что через мгновенье была на земле, пристроенная крепкими руками бережно, но быстро; так же стремительно офицер метнулся навстречу одному из преследователей Оксаны.