Тайна пролива «Врата скорби». Том первый

Тут еще плов подоспеет…

– Плов! – мечтательно воскликнул Холодов, – дайте мне настоящий рис, лук сладкий, морковки посочней и полбарана – обязательно с курдюком, я вам такой плов забацаю…

– Шеф-повар, что ли? – это опять был Никитин.

– Нет, – почему-то стеснительным тоном ответил сержант Холодов, – я ведь в Узбекистане родился, в Ферганской долине. Там вырос, оттуда в армию уходил… Туда же и вернулся – без ноги.

– Как без ноги? – поразился опять первым Никитин.

– Вот так, – отвечал совершенно будничным тоном сержант, – я ведь совсем немного до дембеля не дотянул.

Водилой был – конвои водили по горным перевалам. Ну и нарвались на засаду. Не, отбились. Только ногу оставил. Не там конечно, в госпитале. Получил вместо ноги звездочку на грудь – и вперед, на гражданку…

– Орден Красной звезды, – негромко пояснил Кудрявцев.

А Володин продолжил:

– Сначала ходил, хромал… как по башке стукнутый. Потом ничего, притерпелся. Опять же почет, уважение. На работу взяли – в горком комсомола.

На пионерские собрания приглашали. На тои – праздники узбекские так называются. Там плов и научился готовить. Даже жениться хотел. Я хотел. А девчонки не хотели. Потом все кончилось. Союз кончился; жизнь моя – военного пенсионера – кончилась; вообще Холодов Юрий Михайлович кончился. Запил по-черному. Не помню даже, как в Красноярске оказался…

Оксана дернулась было – земляк все-таки, но остановила себя – Красноярск бомжа Холодова и Красноярск школьницы Оксаны Гольдберг были совершенно разными городами; они были разными планетами, или даже вселенными.

Закончил Холодов свой рассказ так же буднично, без надрыва:

– Последнее, что помню – иду вечером через пустырь. Все ископано, трубы какие-то валяются. Стройка, наверное. И пацаны собак выгуливают. Кто-то видать своего зверя и спустил. Свистят, хохочут. А на меня целая свора. Куда я от них на одной ноге. Вот я в трубу и сиганул. А этот зверь за мной. И те две следом. Ну а уж из трубы я на двух ногах вылез.

– Так это же тебе повезло, земеля, – уже совсем весело порадовался за сержанта Никитин, – теперь точно все девки твои! Хочешь – русскую, хочешь – еврейскую.

Щас освободим девчат – выбирай самую красивую. А там еще и арабки наверное есть, а, командир?

– Есть-есть, – кивнул подполковник, прислушиваясь к чему-то, – тихо! Всем стоять!

Он бесшумно скользнул вперед; следом, опоздав на мгновенье, ринулся алабай.

Холодов сделал по инерции шаг вперед, поднимая рукой автомат.