Тайна пролива «Врата скорби». Том первый

– Ты подожди реветь-то, – рядом с командиром на корточки присел Никитин, – ты же мальчонку больше не видела? Может он где спрятался, или на дерево залез? Мальчишки – они шустрые, сам таким был…

Оксана скороговоркой переводила слова тракториста, а может, добавляла что-то от себя, потому что на каждое слово Анатолия у нее получалось не меньше трех. А светловолосой девушке, успевшей, как оказалось, обзавестись внуком десяти лет, наверное нужно было дать хоть тень надежды. Она затараторила еще быстрее Гольдберг и вскочила на ноги; вцепившись в руки Кудрявцева, она практически подняла его на ноги – такая исступленная сила переполнила ее.

Отцепив руку от камуфляжа подполковника, израильтянка замахала ладонью куда-то в сторону тропы, откуда совсем недавно появился отряд. Слезы снова брызнули из ее глаз, а голос по-прежнему был заполнен болью и страданием. Оксана продолжала машинально переводить:

– Так надо быстрее бежать туда, назад.

Только куда? В этом дремучем лесу Михаэля мы будем искать сто лет. Может быть вы, – израильтянка опять схватилась за рукав командира, – сможете найти? Вы ведь русские?! Вы русские?!! – повторила она с надеждой, оглядываясь на Гольдберг.

Та кивнула головой, и светловолоска облегченно выдохнула:

– Вы ведь там, у себя в Сибири все тропки знаете, вы найдете моего Михаэля.

Подполковник энергично закивал головой, понимая, что девушку надо обязательно поддержать, хотя бы своей уверенностью.

Смотрел он при этом на Оксану, словно говорил: «Вообще-то сибирячка у нас тут ты!». Вслух же он сказал:

– Переведи – обязательно найдем. Вот минуток десять передохнем и сразу пойдем. У нас следопыты – ого-го. А если заплутаем, Малыш найдет… Кстати, где он?

Малыш в это время осуществлял сложную, намертво закрепленную в генах процедуру знакомства с другим псом.

На небольшом участке метров пять на десять, засыпанном ровным слоем песка, поглядев на который командир понимающе переглянулся с профессором – два стандартных участка из какой-то пустыни – прямо посреди него активно обнюхивались два волкодава – Малыш и его более мелкая копия.

У копии через всю голову, разделяя шкуру на черепе почти надвое, тянулся кровавый шрам, еще сочившийся кровью. Тела у собак были напряжены до предела; хвосты – точнее обрубки, или обрезки хвостов мелко подрагивали.