Тайна пролива «Врата скорби». Том первый

А вот еще один асфальтированный участок, тоже идеальный по качеству, но с неширокой обочиной. Наверняка по нему и шли в европейский рай сестрички Маша с Галей со своей матерью. Рядом почти во всю длину соседнего участка сверкала белизной громадная – квадратов десять, оценил Анатолий. Дно ванны было пробито пулями в двух местах, а в той стороне, куда этот бассейн имел небольшой уклон, замерла лужица розовой жидкости.

– Кровь, – догадался Никитин.

Как оказалось, у приключений есть вторая, отвратительная сторона – пропахшая потом, кровью и страданиями.

Анатолий всю жизнь мечтал о приключениях. На людях пьяница и дебошир, он вечерами запоем читал книги. В детстве это были библиотечные тома Майн Рида и Фенимора Купера, позже – дешевые книжицы в бумажных переплетах, которые побеждали даже в споре, что купить на последние деньги – бутылку беленькой или очередной томик. Сериалы – от «Спецназа ГРУ» до «Магии фэнтези» занимали почетное место в его доме, большом и крепком, построенном когда-то собственными руками.

Теперь в доме жили только он сам и его мечты. Анатолий был поочередно Тарзаном и Конаном-варваром; побеждал врагов в горах Афганистана и Чечни и занимался прогрессорством в отсталых мирах меча и магии…

Тут его взгляд зацепился за откинутый полог большой юрты, или шатра. Шатер был выше всех строений в лагере, сшит из какого-то явно не дешевого материала из чередующихся белых и зеленых полос; верх его был полностью зеленым и скорее всего непромокаемым – настолько тяжелой выглядела эта зелень.

Его внимание привлек тонкая струйка дыма, появившаяся изнутри. Никитин шагнул в шатер.

Внутри царил полусумрак – почти такой же, как в бункере, и потому он не сразу разглядел человека, сидевшего в центре шатра за низким столом.

– Здесь вообще есть нормальная мебель? – подумал он, разглядывая в полутьме стопки одеял вдоль стен, а затем лицо Витьки Иванова, которого безуспешно пыталась отыскать Николаева. А он был рядом, в каких-то двух десятках шагов. Призывов медсестры он, несомненно, не мог не слышать, но отзываться не пожелал.

Ему и здесь было хорошо. Столик перед ним – низкий, но широкий, был заставлен блюдами с фруктами; присутствовал и кувшин – явно не с чаем: в стоящей рядом пиале какого-то красновато-желтого металла почти доверху была налита темная жидкость. Никитин шумно потянул воздух носом, готовый узнать запах вина, но все вокруг перебивал сладковатый аромат того самого кальяна, трубка из которого заканчивалась мундштуком во рту Иванова.