Тайна пролива «Врата скорби». Том первый

Более того, он был полон оскорбленного достоинства, так что тракторист невольно восхитился. На вопрос командира: «Что не поделили?», – Анатолий, помявшись, ответил коротко: «Золото». Ну не говорить же Кудрявцеву про задницу, тем более что его, командира, фамилия, в конфликте тоже звучала.

– Понятно, – протянул подполковник, – чего же его делить, все уже давно поделено.

Всем вокруг как-то сразу стало понятно, кто и как будет делить обретенные сокровища, которые на взгляд Никитина, стоили ровно столько, сколь остра была сталь клинков.

Хотя сверкали бриллианты конечно замечательно.

– А.., – протянул что-то Иванов, пытаясь то ли возмутиться, то ли задать какой-то вопрос, но тут же замолк, очевидно поняв бесперспективность каких либо споров.

А может, заткнулся он от тычка командира, который как раз повернул Виктора, снимая с него ремни. Сам Анатолий с Виктором говорил бы только так. Ни в его кротость, ни в показное дружелюбие, с которым парень глядел на своего недавнего противника, Никитин не верил.

Пообещав себе не поворачиваться к Иванову спиной, он отвел взгляд, чтобы не видеть насквозь лживых глаз.

Подполковник подозвал к себе Холодова и отдал короткий приказ:

– Накормить, загрузить работой.

– Какой работой? – озадачился сержант.

– У тебя мало дел? Вон четыре трупа бесхозных лежат. Зачем он, – Кудрявцев перевел взгляд на безмолвно стоящего рядом Виктора, – сюда лопату нес? К моему возвращению чтобы здесь был порядок.

– А если?..

– Никаких если, – отрезал подполковник, – забыл первое армейское правило: «Не можешь – научим, не хочешь – заставим!»? Чему тебя в ковровской учебке учили?

– Так я там духом был, а нас деды…

– Считай себя самым что ни на есть дедом.

И вот тебе дух. Ты ведь не служил? – казалось бы, совсем обычным тоном спросил подполковник у Иванова, но Анатолий, уже умевший отличать малейшие интонации в его голосе, насторожился: сейчас что-то будет.

– Нет, – мотнул головой Виктор.

– Ага, – вроде обрадовался командир, – за что в первый раз сидел?

– За грабеж, по малолетке, – машинально ответил Иванов, и тут же ощерился.

Теперь не только Никитин, но и все остальные видели волка под овечьей шкурой. Впрочем, на волка он никак не тянул – так, шакал, не больше. А Кудрявцев не останавливался:

– Когда откинулся в последний раз?

Иванов, явно не собиравшийся отвечать на этот вопрос, вдруг махнул рукой и каким-то совсем убитым тоном проговорил:

– Сегодня. К жене ехал – как на крыльях летел.