Тайна пролива «Врата скорби». Том первый

Скорее всего он прятался в рюкзаке Кудрявцева; точно такой же свисал со спины Романова. Командир кроме автомата был вооружен еще и двумя пистолетами – кроме своего, родного, с которым он пришел сюда, на другом боку свисала длинная кобура, раньше украшавшая предводителя сирийских бандитов. Кудрявцев, заметив его взгляд, с неподдельной радостью улыбнулся:

– А это персональный подарок для меня, – он вытянул из кобуры пистолет с длинным дулом, длиннее того, которым командир совсем недавно несколько раз убил одного махайрода (это не Анатолий – это доцент сказал), – ПБС – пистолет Стечкина, бесшумный.

Только патронов маловато – четыре магазина всего, да плюс мои четыре.

Он огорченно покачал головой и, взглянув на левую руку, на которой отвернул рукав камуфляжной куртки, хитро улыбнулся, спросив у профессора:

– Признавайся, Алексей Александрович, любопытство грызет?

Любопытство грызло не только профессора; Никитин тоже замечал, как часто повторял этот жест командир, пока они шли по тропе.

Но ответил все-таки профессор:

– Грызет, Александр Николаевич, грызет. Понятно, что у вас там что-то вроде компаса, что вы берете какой-нибудь румб, или азимут – я в этом не разбираюсь. Но что это нам дает?

– Очень много это нам дает? – улыбнулся Кудрявцев, – это нам сейчас поможет точно выйти на кусочек Тель-Авива и… Какие еще там города должны быть? – повернулся он к Оксане, которая синхронно переводила на иврит.

– Иерусалим, Яффа, Эйлат, – перечислила Гольдберг.

Остальные израильтянки заметно оживились.

– Не понимаю, – сдался Романов, – я слышал где-то, что выпускник высшего военного училища вполне может заменить учителя по некоторым предметам, наверное, по географии тоже… Но пока все равно не понимаю!

– Не заменить, а вполне законно работать в школе – диплом позволяет. По крайней мере, мой диплом такое право давал. А что касается географии… Не оторвете ли мне листок из вашего блокнота, уважаемый профессор?

– Зачем отрывать, – ответил Романов, – пишите прямо здесь.

Может, когда-нибудь мой ежедневник будет лежать в музее, в центральном зале, с разворотом на этой странице…

Командир поднял недоуменно правую бровь, но на это предположение никак не ответил, проводя прямо посреди страницы длинную вертикальную линию. Внизу эту линию украсила буква «Р», вверху «С»; слева посредине мелким аккуратным почерком было приписано: «7 км».