Воин Яровита

Небольшая резная шкатулка из красного дерева, внутри которой оказались какие-то сушёные травки, тёмно-коричневая смола, зёрна растений, пара высушенных бутонов, кажется, беладонны, и длинная щепка. Что за хрень, непонятно, и сначала я подумал, что всё это можно отдать жене, благо она у меня специалист по травам. Однако сердце резко дёрнулось. Неправильное решение. Берегись. Ладно, доверимся шестому чувству, а значит, всё в огонь и шкатулку туда же, всё равно она мало что стоит.

Травки и смола полыхнули так, что это было подобно вспышке магния, и я невольно прикрыл глаза.

Над костром разнёсся запах каких-то восточных благовоний в смеси с кориандром, и у меня слегка закружилась голова. Но вскоре всё прошло, и я продолжил свой труд.

Четыре простых полотняных пояса, в каждый вплетена металлическая кольчужная нить, от которой опять-таки исходили эманации непонятной силы. Это для волхвов. Тяжёлый бронзовый браслет с выдавленными на нём крестами. Просто украшение, в добычу. Несколько длинных серебряных иголок и большая катушка ниток, два костяных гребня, мутное металлическое зеркальце, моток серого бинта, два флакона с мазями и один с непонятной эссенцией.

В сторону, разберёмся позже, что это такое.

Ещё в плаще были книги и пергаменты. Хранилищ знаний было два, и оба являлись трактатами на христианскую тему. Я пробежался глазами по листам, выхватил несколько фраз и хотел положить книги поближе к своему рюкзаку, но что-то меня остановило. Я почесал переносицу и осознал, что спокойно, без какого-либо напряжения прочитал латинский текст.

Вот так так… Неужели я становлюсь таким же всезнайкой языков и диалектов, каким является новоявленный шведский король Хунди Фремсинет, который понимает любые наречия и может общаться со зверьём? Очень может быть, потому что способности человека, как говорят венедские волхвы, безграничны, и вся наша жизнь – это постижение и развитие чего-то нового. При этом понятно, что у кого-то способности больше, а у кого-то меньше. Однако каждый из нас, кто не наркоманит и не разменивает свою жизнь на бухло, всё время шагает вперёд, и перед ним постоянно открываются новые горизонты. Это истина, и она многое объясняет.

«Ладно, с языками вроде бы всё понятно, – подумал я. – Во что это всё выльется, посмотрим, а пока надо почитать, что в пергаментах».

Я взял один из кусков телячьей кожи. Развернул его, расправил и увидел, что он испещрён мелкими буковками, опять-таки латинскими, и я их понимаю.