Тор

Тесть постоянно попрекал Фредерика, что он виновник всех бед семьи, а зять не мог его покинуть, потому что согласно подписанного контракта был обязан не менее десяти лет трудиться на старого Карлито. Ну, это дела семейные и с этим можно было смириться. Однако усугублялось все тем, что для Барбары требовались дорогие лекарства, и траты ощутимо били по кошельку не только Ольсенов, но и Мэев. А помимо того, с недавних пор, на ферму стали наведываться бойцы из бригады команданте Петруся Бронфмана, которые прозрачно намекнули фермерам, что они должны отчислять им долю от своих доходов.

Словно вторя невеселым мыслям Ольсена, ему в нос ударил резкий запах свиного дерьма и невольно он поежился. Бывший геологоразведчик до сих пор не мог привыкнуть к фермерскому труду, и он опять погрузился в воспоминания о прошлом. Ольсен пролистнул страницы памяти и пришел к выводу, что продавать дочь было нельзя. Вот только поступить он должен был иначе. Следовало разменять свою жизнь на жизнь директора компании, и тогда его семья могла остаться в стороне.

Но что сделано, того не вернешь…

Кормораздатчик остановился и из кабины высунулся Паша, старший сын старого Карлито, который кивнул Ольсену и сказал:

– Фред, тебя отец зовет. Это срочно. Так что закрывай корпус и бегом к нему.

Ольсен промолчал. Трактор уехал в сторону цеха комбикормов, а Фредерик закрыл ворота, повесил на плечо обрез магазинной винтовки "маркс" и зашагал в сторону усадьбы, продолговатого барака из сорока комнат, половина которых использовалась под складские помещения.

Однако до дома Ольсен не дошел. Тесть, крепкий седой старик, которому скоро должно было исполниться восемьдесят лет, перехватил его на половине пути и мужчины замерли напротив друг друга.

– Ты меня звал? – Фредерик подумал, что сейчас Карлито опять заведет речь о Барбаре, мол, приходится тратиться на лекарства, а Марта, которая могла бы помогать по хозяйству, весь день сидит возле дочери, и потому он был груб с родственником.

Но, к его удивлению, Карлито был настроен добродушно. Он чему-то усмехнулся, повел плечами, посмотрел в сторону поля с кукурузой, а затем произнес:

– Не дуйся на меня Фред. Бывает, что я груб, но и ты меня пойми. Нам всем тяжело, а мне особенно, потому что я отвечаю за всех.

– Я понимаю, – Ольсен качнул головой и спросил Карлито: – Зачем ты меня звал?

Мэй помедлил и еле слышно выдохнул:

– Опять люди Петруся приходили.