Ведун

В центре ядро, а вокруг него спирали, в одной из которых, ближе к хвосту, наша Солнечная система.

– Красиво, – разглядывая застывшее изображение, сказал я и вновь обернулся к ученому.

– Это точно, – согласился руководитель проекта, устало вздохнул и начал небольшую лекцию: – Сто лет назад, великий английский ученый-физик Эрнест Резерфорд создал теорию планетарного ядра, суть которой состоит в том, что Солнце это ядро, вокруг которого вращаются планеты. И в центре галактики так же есть ядро, вокруг которого вращаются звезды.

Следовательно, все очень просто и понятно. Мы живем в однополярном мире, и наша необъятная Вселенная лишь песчинка в вакууме внешнего космоса. Это преподается в школах и институтах и на этом базируется фундаментальная наука. Однако Резерфорд, его ученики и внесший в теорию англичанина дополнение о квантах датчанин Бор, ошибались. Давно уже доказано, что кроме нашей Вселенной существуют многие другие. Американцы ведут исследования и уже насчитали во внешнем космосе более двухсот звездных скоплений идентичных нашей галактике.

– Интересно.

– Да. И это только начало. Несмотря на тупики, догматизм, непререкаемость авторитетов, нехватку профессиональных кадров и не престижность профессии ученого, наука не стоит на месте. Ведутся исследования, ставятся опыты и есть результаты, которые неоспоримо свидетельствуют о том, что Вселенная совсем не так проста, как кажется. Она многомерна и асимметрична. И одновременно с этим является единым и неделимым целым. Хотя и состоит из нескольких параллельных пространств, в каждом из которых свои внутренние законы, временные потоки и собственная таблица периодических элементов.

Так что Резерфорд с Бором и учениками, а вместе с ними такой мастодонт науки как Энштейн, мягко выражаясь, были не правы.

– И как это касается проводимых вами опытов?

– Сейчас, не торопитесь. – Щелчок пульта. Картинка на экране стала четче и ярче. Часть звезд пропала, и остались только основные рукава галактики. – Что вы видите Вадим Андреевич?

Хм! Что я видел? Натуральный фашистский крест.

– Правосторонняя свастика, – сказал я.

– Правильно. Свастика, которая напоминает славянские знаки Коловрат, Яровик и Чароврат. А теперь?

Снова картинка изменилась, и я произнес:

– Тоже самое, только в левую сторону. Лучи свастики идут против часовой стрелки.

– Так. И еще разок.

Опять смена изображения и символ смотрит лучами вправо, но они смещены совсем не так, как на первом рисунке.