Ведун

Места на постоялых дворах, один из которых приютил меня на ночь, имелись. Кормили неплохо, хотя и непривычно, в основном кашей и рыбными супчиками. Вшей, блох или клещей в своей постели (это оказался покрытый шкурами топчан), я не обнаружил и потому выспался нормально. Настроение бодрое и я спускаюсь к реке, где собираюсь купить себе место пассажира на торговой ладье, а затем без приключений добраться до Волегоща.

Однако не все так радужно и в том, что я вижу, есть кое-что вызывающее у меня беспокойство и внутреннее неприятие.

Вокруг слишком много католических священников и сопровождающих их воинов-немцев, которые ведут себя весьма дерзко. Ходят по улицам, словно у себя дома, грудь колесом, взгляды наглые, мерзкий смех и явное презрение к местным жителям, которые, что характерно, гостей с запада опасаются. Мне это заметно и напоминает отношение к кавказцам и выходцам из азиатских диаспор в родной Москве, слишком ситуация похожа. Чужаки, которые передвигаются группами, чувствуют за спиной поддержку властных структур и диаспоры, и сами нарываются на неприятности. В данном случае власть это, само собой, князь и его наместник в городе, а диаспору представляют германские наемники и монахи Камминского епископства, которое основано в землях поморян полтора года назад с разрешения Вартислава Грифина. Ну, а коренные жители, понимая, что в случае серьезной заварухи, скорее всего, именно они окажутся крайними и виновными во всех бедах, наглых иноземцев пока терпят и стараются избегать конфликтов. Впрочем, так ведут себя далеко не все местные, и я имел возможность в этом убедиться.

Невдалеке от речных причалов на перекрестке расположился облаченный в черную хламиду, словно палка худой и нескладный католический поп, а рядом с ним четверка бойцов в ладных толстых кожанках и при оружии. Священник обеими руками держал грубый деревянный крест высотою в свой рост и что-то гундосил, а поскольку говорил он с жутким акцентом, то проходящие мимо священнослужителя люди, не говоря уже про меня, его не понимали.

Проповедника это разозлило. Он отдал команду своим телохранителям. Бойцы перегородили улицу, и стали заворачивать горожан к кресту. Кто-то подходил и слушал проповедь чужеземца, иные, видя такое дело, останавливались и шли к причалам в обход, а городские стражники сделали вид, что все происходящее их ничуть не касается и испарились. Мне было любопытно, и не подходя к увеличивающейся группе людей, я наблюдал за этим действием со стороны.