Эра Огня 4. Костёр в ночи

Всё-таки легко вести себя мужественно, когда понимаешь, что, случись чего, тебе и минуты не потребуется, чтобы испепелить этот кабак со всеми, кто в нём сидит.

Наконец, сумбурная исповедь закончилась. Авелла молчала, держа руку на плече Натсэ. Нужно было что-то сказать, и я, глубоко вдохнув, решился:

– А я лет с двенадцати стараюсь не отмечать день рождения.

– П-п-почему? – подняла голову Натсэ, глядя на меня покрасневшими от слёз глазами.

– Ну, был там случай… Я пригласил несколько одноклассников и одноклассниц, которых считал друзьями… И никто не пришёл.

Все пообещали, а потом благополучно забыли. Я и подумал, что если на мой день рождения плевать всем, то почему не должно быть плевать мне?

– Но он же твой! – всхлипнула Натсэ. – Какая разница, что там думают другие.

– Если бы у меня была возможность сбежать от всех и напиться в одиночестве – я бы, наверное, думал так же, как ты.

– А ч-ч-что, не б-было?

– Не-а. – Я отхлебнул пива. – У нас до восемнадцати вообще не наливают.

– Какой-то чудовищный мир…

– И не говори.

Здесь я, по крайней мере, не один. Никто из нас не один. И ты постарайся больше не убегать, хорошо?

– Хорошо, – печально кивнула Натсэ.

– С днём рождения тебя! – Я поднял кружку.

Авелла последовала моему примеру:

– С днём рождения, госпожа Тавреси! Хотя, учитывая время, он уже несколько часов, как…

– Ура! – перебил я её.

Вот что за дотошность такая?! День рождения – это ведь не обязательно день. Это может быть и неделя, и месяц – до тех пор, пока помнишь, почему пьёшь.

Ничего эти высокородные не понимают в простых человеческих радостях.

– Ура!!! – завопили все присутствующие. – С днём рождения!

И Натсэ, вдруг засмеявшись, тоже подняла кружку. Я чувствовал её расслабление так, будто у меня самого с сердца камень свалился.

Наш маленький междусобойчик незаметно превратился в общую попойку. Местный народ оказался отзывчивым и понимающим. Слова «день рождения» комментариев не требовали, предложения «выпить за мой счёт» сыпались со всех сторон, дешёвое горьковатое пиво лилось рекой.

Потом начали петь песни… Я к этому времени уже с трудом соображал, что я, где я и почему… И почему я танцую на столе вместе с Натсэ под звуки чего-то вроде губной гармошки? Я что, опять напился? Какой ужас…

Закончилось всё внезапно. Сквозь пьяный туман в уши просочился голос бармена, который, кажется, уже не в первый раз говорил:

– Всё, народ, всё, расходимся! Четыре часа, туман. Домой идите! Я закрываю.