Эра Огня 5. Мятежное пламя

Натсэ сообщила, что вот именно так и должен выглядеть новорожденный, которому всего два дня исполнилось.

Ямос сидел в той же палате. Все десять минут, что мы там находились, он не сводил с меня фанатичного взгляда, а когда мы уходили, сказал:

– Морт, я думал, что круче, чем ты, быть уже невозможно… но ты смог! Глава клана Огня! Другой мир! С ума сойти.

– Я оттуда родом, кстати. Не знал? – ляпнул я, не подумав.

Показалось, будто у Ямоса случился инсульт – настолько сложно перекосилось его лицо.

– Маг Пятой Стихии, – добавила Натсэ.

 – А ещё он умеет в полнолуние превращаться в ламантина.

– Не умею! – возмутился я.

– А ты пробовал? – невинно захлопала глазами Натсэ.

Подкалывать Ямоса ей, кажется, нравилось. Так мы его и оставили – с раскрытым ртом, впитывать новые сведения.

– Хороший парень, – заметила Натсэ, когда мы шли по коридору к выходу. – Авелла, он на тебя слюни не пускал, пока нас не было?

– Нет, – буркнула Авелла. – Но он очень хорошо помогал. Они с Тавреси готовили.

– Чего он постоянно так мной восхищается? – пожаловался я. – Звучит, как издевательство…

– Потому что у тебя низкая самооценка, – сообщила Натсэ, толкнув дверь. – Но если ты вдруг решишься посмотреть на вещи трезвым взглядом, то очень удивишься, увидев, что за полгода превратился из безродного ничтожества в рыцаря, одного из сильнейших и влиятельнейших магов, героя двух масштабных сражений, победителя двух Орденов Убийц и мужа двух самых прекрасных девушек в мире. И при этом тебе сколько лет? Восемнадцать?

Хорошо хоть Натсэ низкой самооценкой не страдала.

Нет, правда, без сарказма – хорошо. С тех пор, как Талли сняла с неё рабский ошейник, её вера в себя (а до кучи – в меня и Авеллу) выросла многократно. Будь такая должность, я бы не задумываясь назначил Натсэ – Самооценкой нашего клана. А ведь помнится, когда мы с ней жили во владениях Логоамара, она искренне считала, что я её брошу, и впадала в депрессию по этому поводу.

Солнечный свет больно ударил по глазам, я остановился на пороге.

Не сразу приморгался, но раньше, чем разглядел, что за фигура ко мне приближается, услышал знакомый голос:

– Вот он, мой малыш! Ну, дай-ка я тебя обниму для начала. С возвращением, гадёныш мелкий!

– Тоже рад тебя видеть, Лореотис, – просипел я, когда он стиснул меня в объятиях. – Авелла говорит, без тебя ей пришлось бы тяжело.

– Это ей без тебя тяжело пришлось. Её чуть за меня замуж не выдали, между прочим.

– Чего? – удивился я.