Летящие к Солнцу. Вопрос веры

Танки догоняют БТР и сбрасывают его с кровати или расстреливают издалека. Что бы я ни выдумывал, танки побеждали всегда. И вот, в тот миг, когда я решил, что игра не имеет смысла и велел бронетранспортеру героически покончить с собой, в комнату заглянул отец.

– Дон Альтомирано! – воскликнул он.

– Умер? – Я отвел взгляд от игрушек и посмотрел на папу.

Папу мне жаль. День за днем видеть, как твой единственный наследник сидит, скрестив ноги, и смотрит на покрытые пылью игрушки… Нет, я правда пытался двигать их руками, но мысленные модели оказались куда мобильнее неуклюжих пластиковых воплощений.

Я видел по лицу, что папа, скорее всего, слабо понимает, кому все это говорит, видел, что он ждет реакции. Я невпопад улыбнулся, обнажив молочные зубы.

– Он прошел церемонию облучения и стал Ядерным Фантомом! – воскликнул отец, взгляд его проходил сквозь меня.

– Какой ужас. – Я нахмурился. – Бедные его дети.

За два года до того папа так же влетел ко мне в комнату и, сверкая глазами, заявил, что у соседа родился сын – Джеронимо Фернандес.

Все уже думали, что Альтомирано придется сделать наследницей Веро?нику, первую дочку, и вот Всевышний над ним сжалился.

Потом, правда, вести пошли невеселые. Едва научившись ползать, юный Джеронимо должен был пройти обряд выбора Пути. Он и выбрал. Из разложенных на полу предметов, среди которых лежали пистолеты (путь воина), куклы (путь правителя), столовые приборы (путь чревоугодника), он выбрал книгу (путь ученого).

«А что за книга?» – поинтересовался шестилетний я. Отец посмотрел на меня, шестилетнего, как на дурака. Так же он смотрел на меня восьмилетнего. Оба отца одновременно открыли рты и сказали:

– Какая разница? Дон безутешен!

– При чем тут дети? Дон стал Фантомом!

Моей самой сильной фантазией всегда было некое великое Дело, которое поглотило бы меня полностью. Тогда бы я с чистой совестью отмахивался от подобных новостей, заявляя, что они меня лишь отвлекают от работы. Но, увы, дел у меня, помимо игр с воображаемыми игрушками, не было.

Поэтому в шесть лет я завидовал малышу Джеронимо, который станет ученым и, может быть, однажды вернет людям солнце (а можно ли представить цель благороднее?), завидовал Веро?нике, которая, выбрав путь воина, говорят, уже в четыре года научилась стрелять по-македонски на бегу по движущимся мишеням. Завидовал, потому что сам позорно завалил обряд, не стал никуда ползти, а вытянулся на ковре и уснул.