Палач, скрипачка и дракон

Теперь он открыл дверь в кабак и заорал туда: – Колдуны каток залили! Бегом кататься!

Он тут же убежал, а вслед за ним из кабака рванула пестрая вопящая толпа. Нильс и Энрика прижались к стенам по разные стороны от входа. Когда пробежал последний человек, их взгляды встретились.

– Вы, наверное, туда же пойдете? – спросила Энрика.

– Разумеется. Мое дело сегодня – обеспечить порядок и безопасность.

– А как же ваши бравые ребята?

– Я позволил им побыть с семьями. Как знать – может, после полуночи придется работать.

Праздник – время опасное.

– Ну, тогда проводите и меня!

Нильс опешил:

– Что сделать?

Энрика, уже шагнувшая вслед за унесшейся толпой, обернулась:

– Проводите! Ну, я тоже ведь часть этого города, хоть и не самая диоугодная. Обеспечьте мне безопасность и порядок, если вас не затруднит. – Она спрятала рот и нос за воротником пальто, спасаясь от мороза, усилившегося с наступлением темноты, и глухо добавила: – Вам ведь тоже, наверное, одиноко.

Они пошли вместе.

Нильс бы добрался до площади с катком минуты за три-четыре, но с Энрикой плелись все десять, томясь тягостным молчанием.

– Гиацинто… – начал было Нильс, но Энрика его прервала:

– Не хочу про меня! Давайте про вас. Почему у вас нет жены? Неужели ни одна не согласилась?

Нильс обдумал вопрос, рассеянно теребя шарфик.

– Не спрашивал никого, – ответил он терпеливо ждущей Энрике. – Любви не было, так не из-за чего и жениться.

– Какой вы скучный – прямо как все, – вздохнула Энрика.

 – Любовь… Любовь – она у бездельников. А когда дело есть – не до любви, право слово.

– У меня было дело. Любви не помешало. Только вот с тех пор я и зарекся. Правильно ты говоришь – лучше делать то, чего от тебя Дио хочет, а все эти любови – ну их к Диасколу, один вред от них.

Во взгляде Энрики сверкнул интерес.

– А ты на самом деле другой, – сказала она, и Нильс вдруг сообразил, что они как-то незаметно перешли на «ты». – Значит, и любви не хочется, и без любви жениться противно?

Нильс кивнул.

– Эх, не в том мы мире родились, – засмеялась Энрика.

Теперь говорить приходилось громко – добрались до катка. Блестящее ледяное озерцо посреди центральной площади Вирту блестело в свете газовых фонарей, будто огромное зеркало. На нем уже не протолкнуться, а из в одночасье выросшего рядом домика с надписью «Коньки» выходили все новые желающие покататься.

– Надо работать, – извиняющимся тоном сказал Нильс.