Палач, скрипачка и дракон

Ее рыжие волосы, казалось, горели, когда она заходилась ужасающим смехом.

– Раз! – крикнула она и одним прыжком взлетела на забор, где замерла, балансируя руками. – Два! Три! Четыре!

Что она считает? Зачем так кричит страшно? Энрика никак не могла унять сердце. Дрожа от страха и холода, негнущимися пальцами пыталась схватить ставень, но – тщетно.

И вдруг ее осенило: Ванесса считает удары часов!

Взгляд устремился к настенным часам, но те тонут во мраке. Сколько же? Одиннадцать, должно быть. Нет, одиннадцать уже было.

– Десять! – визжала Ванесса. – Одиннадцать!

Она замолчала, и в тишине Энрика услышала двенадцатый удар. Кровь отхлынула от лица, ноги подкосились, и она вновь упала на стул. Как же так? Что же теперь… Почему?!

Скрипнула калитка, во двор вошел Гиацинто. Такой же, как обычно, – черное пальто и снисходительная улыбка.

– Ты опоздал, – выдохнула Энрика.

– Нет, – покачал головой Гиацинто. – Это ты опоздала.

Руку пронзила боль. Подняв запястье к лицу, Энрика увидела расползающееся черное пятнышко.

– Приятной казни, скрипелка! – крикнула Ванесса, спрыгнув с забора. Гиацинто небрежным жестом взял ее под руку, и на его пальце тоже сверкнуло кольцо. – Не надо было моего братца обижать. Идешь против семьи Боселли – значит, совсем в голове пусто.

– Я никогда не обижала Рокко! – закричала Энрика, опять вскакивая. Чем дальше – тем страшнее, непонятней делалось. Может, это еще сон?

– А кто с ним с самого детства по лесам бегал, а как замуж – так за другого? – прищурилась Ванесса.

– Мы с ним просто дружили, – прошептала Энрика.

– Мальчик и девочка? Ха! Какие еще сказки знаешь, смертница?

Но Энрика больше не смотрела на нее. Протянула руки к Гиацинто, недоумевая, прося разъяснений.

– А я, – сказал он, – очень не люблю, когда меня используют, чтобы подобраться к отцу. Прощай, Рика. Мне тебя будет не хватать. Сыграй. Сыграй, пока время не вышло.

***

Новый год Нильс Альтерман встретил в горячем источнике под открытым небом. Удивительное это было ощущение – холодный воздух и горячая вода, от которой столбом поднимается пар. Нильс лежал, раскинув руки по гладким камням, которыми выложили край источника, и наслаждался одиночеством и покоем.

В городе, где Нильс родился, климат посерьезнее, чем в Вирту, зимы не идут ни в какое сравнение.