Палач, скрипачка и дракон

Половицы прогибаются под коваными сапогами. Закрыть бы глаза, да не получается. Не слушается тело больше.

Не останавливаясь, карабинер прошел мимо Энрики, поставил ногу на первую ступеньку лестницы и, подавшись вперед, закричал:

– Ну что там, нашли?

– Томмасо, ты покинул пост? – откликнулся сверху Нильс.

– Нет. Я же внизу. Так нашли или нет?

– Томмасо, вернись на пост, охраняй двери!

– Сию минуту!

Томмасо покосился через плечо на Энрику и вздохнул. Покачал головой, стал медленно поворачиваться.

– «Охраняй двери»! – передразнил он командира.

 – Можно подумать, эта Энрика такая дура, что попытается сбежать через двери. Да где ж такую полоумную найти, чтобы взяла, да сбежала через двери от верной смерти?! Нет, всякая нормальная казни дождется, да сама голову под гильотину подставит. Эвон чего придумали – через двери сбегать! Нет, я-то, конечно, постерегу, мне не трудно, да только пользы от моего сторожения никакой. Ну не пойдет, не пойдет она через дверь!

Наконец, яростный взгляд Томмасо привел Энрику в чувства.

Она поднялась на ноги.

– Спасибо, – шевельнулись беззвучно губы.

Карабин дернулся, будто указующий перст: вон отсюда! И Энрика побежала. Все еще не веря, что получилось уйти, обернулась, и увидела вышедшего на крыльцо Томмасо. Повесив карабин на плечо, он взял деревянную лопату, стоявшую возле двери, и зачем-то принялся разбрасывать свеженападавший снег. «Следы!» – осенило Энрику. Карабинер изо всех сил старался скрыть ее побег.

Холодный ветер пронизал насквозь, разметал непокрытые волосы.

Босые ноги тонут в снегу, легкое платьице – что есть, что нету. Но Энрика не замечала холода. Жадно хватая ртом морозный воздух, она бежала к единственному человеку, на которого могла положиться. К тому, кого оскорбила, оттолкнула, а он все равно не отвернулся.

Свернула на нужную улицу. Здесь темно – только смутные силуэты домов едва различаются. Небо заволокло тучами, валит и валит снег. Тихо, страшно, мертво… И кто-то бежит навстречу. Энрика попыталась обогнуть, но тот бросился наперерез, и вот его руки держат ее поперек туловища.

Энрика завизжала, но ладонь человека зажала ей рот.

– Тихо ты! – прошипел на ухо Рокко. – Ах ты, Дио, всевеликолепнейший! Что, одеться не успела? – Он присел, и Энрика ощутила прикосновение к ноге. – И босиком еще?! На шею прыгай, быстро!

Энрика упала на Рокко, обхватила его руками за шею. Тот, кряхтя, распрямился и быстрым шагом двинулся к дому.

– А ты ничего, легкая, – заметил он.