Палач, скрипачка и дракон

Кулак Нильса сжался с такой силой, что вилка, угодив между пальцами, переломилась в двух местах.

– Я могу отправиться вслед за ней, синьор Боселли? – тихо спросил он, глядя в стол.

– Разумеется! – зевнул Аргенто. – Но только ты один, порошок почти весь выгорел. И казнить ее там тебе нельзя.

– Почему? – нахмурился Нильс.

– Ай, солдатик, какой же ты большой, а глупый! – всплеснула руками Аврора Донатони. – Меня вон тоже Дио телесностью не обидел, а я и то понимаю: за что казнить, коли чёрной метки нет?

Нильс метнул на колдуна недоумевающий взгляд:

– И что мне там с ней делать?

– А я почем знаю? – не меньше изумился Аргенто.

 – Хочешь – делай что хочешь, а не хочешь – не делай.

– Синьор учитель! – вскочил, покраснев от возмущения, Рокко.

– Молчать! – рыкнул на него Аргенто и повернулся к Нильсу: – От женихов отбивай, что тут еще поделаешь. Выбрал дурацкую работу – век дураком и быть.

К Нильсу обратился Томмасо:

– Синьор капитан, а может, ну его? Подождем, в самом деле…

– Нет, – покачал головой Нильс.

 – Закон должен быть соблюден. Энрика Маззарини должна умереть.

– А кроме того, – вмешался Ламберто елейным голоском, – если Энрика Маззарини ухитрится обмануть правосудие, вся колдовская братия пойдет под суд за содействие. И новоявленная синьора Моттола очень быстро вступит в права наследования.

В наступившей тишине сонно икнул Аргенто:

– Ну, так чего же мы ждем?

Глава 6

Энрика Маззарини, лучшая скрипачка городка Вирту, единственная надежда своей разорившейся семьи, покачнулась и взмахнула руками, чтобы не упасть.

Открыла глаза и в недоумении огляделась, щурясь от яркого солнца.

– Ничего не понимаю, – пробормотала она. – Должно быть, Рокко напутал…

Вокруг, безмолвный и по-зимнему мертвый, высился лес. Ноги скрипачки, обутые в чужие туфли – вот, кстати, забыла поинтересоваться у «жениха», откуда у него столько женских одежек по дому разбросано! – утонули в снегу по щиколотку. Энрика поспешила выбраться на ближайшую тропу.

Отряхнулась и вновь принялась осматриваться.

Узнать местность не удавалось. Как Энрика ни вглядывалась, ни вслушивалась, лес оставался лесом. Только покрикивала порой мрачная ворона вдалеке.

Ладно, подумала Энрика, я не могла оказаться далеко от Вирту. Каждый час на площади бьют часы – громко, отовсюду слышно. Надо просто подождать, и…

Тут она содрогнулась и обхватила себя руками. Как же холодно! Не успела толком согреться, и снова на мороз – так хуже всего.