По ту сторону Алой Реки

Забавно морщится носик, губы прячут улыбку, а когда она прорывается наружу, видны белые-белые, будто снег, зубки. Девчонка куталась в какую-то накидку, а то и вовсе одеяло – Левмир не мог понять, что это. Ясно лишь, что не совсем и одежда. Еще казалось, под накидкой ничего у девчонки не было.

Левмир онемел от удивления, и девчонка, заметив это, залилась тихим мелодичным смехом, как сказочная фея. Гримасничая, наклонила голову влево, потом вправо, давая себя рассмотреть.

– А тебя Левмир зовут! – сказала, будто сама имя дала.

– А… А тебя? – хрипло спросил мальчик. Впервые в жизни почувствовал себя каким-то грязным, некрасивым и, покраснев, опустил взгляд. Теперь перед ним болтались ее ноги. Белые, гладкие, словно никогда не ступавшие по земле, с аккуратно подстриженными ноготочками. Левмир непроизвольно поджал пальцы на своих босых ступнях.

– А меня зовут И! – сказала девочка.

– Как? И? – растерялся Левмир.

– Ага, вот так. Просто И! Левмир-Левмир-Левмирка! – запела, прикрыв глаза.

 – Помнишь меня?

Левмир только головой покачал. Забыть такое чудо и за тысячу лет не получится.

– А вот так?

Девчонка сделала стремительное движение и перевернулась. Левмир ахнуть не успел, а она уже висит вниз головой. Сверкающие волосы метут по земле, хорошенькое личико прямо против его лица. Левмир взглянул выше, и, прежде чем осознал порыв, ощутил легкий укол разочарования – край накидки девчонка плотно сжала коленями.

Еще движение, и вот она стоит перед ним на одной ноге, балансирует руками и смеется.

Легкая и грациозная, как рыбка в реке или птичка в небе. Девочка перескочила с одной ноги на другую, мурлыча песенку без слов, и, внезапно посерьезнев, уставилась в глаза Левмиру.

– Приходи сюда завтра в полночь. Придешь?

– З-зачем?

– Поцелую-заколдую-к-алой-речке-унесу! – протараторила И.

Потом округлила глаза, прикрыла рот ладошкой и указала куда-то за спину Левмиру. Он посмотрел. Драка в самом разгаре, Саната не видно под грудой нападавших.

Трое валяются у ручья, не подавая признаков жизни. Дело приняло нешуточный оборот.

Левмир повернулся к И. Ветка пуста, среди деревьев не мелькнет силуэт. Остался легкий, истаивающий запах чего-то сладкого и праздничного, как сливовый сироп из отцовского гостинца. Ничего похожего, но больше не с чем сравнить. Впервые в жизни ощутил Левмир ноющую тупую боль в груди, будто отобрали что-то очень важное.