По ту сторону Алой Реки

***

Через день уходили обозы в город, унося злых, плюющихся людей, а назад возвращали поникших и обессиленных. Жара довершала дело. Стихли на улице крики, прекратились игры и прогулки. С прополкой покончили, предоставив сорнякам волю. «Все равно солнце урожай попалит», – говорили старики.

Только малые детишки все еще бежали на улицу, ища спасения от тоски, поселившейся в домах. Им невдомек, что за беда посетила деревню. Дети просто затаили еще одну обиду на непонятный мир взрослых. Левмир смотрел на них в окно и думал, что еще несколько дней назад носился бы с ними, играя в догонялки или пиная сшитый из тряпок мяч.

Сейчас же прятался дома, в спасительной тени, и только мысль о ночи, с ее прохладой и тишиной, немножко бодрила. Как будто сам стал вампиром.

Слабость прошла через четыре дня после донации. Один день Левмир ходил веселым и довольным, а потом его будто каменной плитой придавило: еще два дня, и все повторится. Но будет хуже, как без обиняков сказал отец.

«Что же делать?» – спросил Левмир. «Ждать, – отозвался староста. – Придется скотину резать, без мяса быстро ноги протянем. Ну ничего. Не может вечно так…»

Другого мнения придерживался Санат. Собрания у него дома проходили каждый вечер, Левмир тоже на них выбирался. Это было тем проще, что и отец его стал там завсегдатаем. «Им плевать на то, что с вами происходит, – говорил Санат. – Вымрет деревня или нет – дело временное. Нагонят еще народ, дадут им вольную лет на двадцать, а там и начнут снова кормиться.

Что такое двадцать лет для вампира, который живет больше тысячи лет? Которого на заре времен породила Алая Река?»

Все молчали, пытаясь представить такую неимоверную древность, и не могли. Что такое тысяча лет для человека, который лишь двенадцать раз видел, как зиму сменяет лето? Так ли уж велика разница между двенадцатью и сорока?

«Так что ты предлагаешь?» – обязательно спрашивал кто-нибудь. «Я? – Санат пожимал плечами. – Ничего». Что-то зрело в маленьком, битком набитом людьми домике.

Что-то отчаянное и недоброе, чего пока еще никто не решался высказать.

В ночь перед следующей донацией Левмира устроили гуляния. Так случилось, что на эту ночь выпала середина лета, которую всегда широко и весело отмечали. В этом году никто не говорил о гуляниях – не то настроение. Но Саквобет за несколько часов до заката решительно и быстро распалил деревню жаркими речами с обилием матерных слов.