По ту сторону Алой Реки

Он очаровывал, захватывал, уносил воображение в дальние страны. Вот и сейчас мальчик будто воочию увидел величественный ток Алой Реки, струящейся где-то за границей мира. Только благодаря голосу матери можно ее увидеть, ведь ни один человек не одолеет долгий путь через вымершие земли. Река, которая, по легендам, дала жизнь людям и вампирам, теперь оказалась недосягаемой.

Пусть бурлит твоя волна

Нет ни отдыха, ни сна

Ты уносишь наши жизни

Ниоткуда в никуда

Закипела вода. Мать положила овощи.

Застучала деревянная ложка о стенки чугунка. Из окна задувал прохладный ветерок, приятно освежая вспотевшее лицо Левмира.

Солнце уходило, окрашивая горизонт в пунцовый цвет. Таинственное свечение разлилось по облакам, будто сама Алая Река, ответив на песню, решила явиться людям. Несла ли она с собой счастье? Да и какое оно – счастье? Разве что хороший урожай, да доброе здоровье. Но нет, не об этом пелось в песне. Чувствовалась в словах грусть, тоска по чему-то несказанному, далекому, а то и вовсе небывалому.

Пусть пустынны берега

Нет ни друга, ни врага

Ты струишься через земли

Через годы и века

Постепенно кухню заполнял аромат поспевающего варева. Не успел Левмир достать из шкафа три миски, как послышались шаги, отворилась дверь, и в дом ввалился отец. Высокий мускулистый мужчина, всегда напоминавший сыну крепкий молодой дуб, сейчас больше походил на подрубленную березу. Бледное, как у нового соседа, лицо не выражало никаких чувств, кроме смертельной усталости.

Плечи поникли, грязные черные волосы, казалось, посерели и свисают на лоб безобразными патлами.

– Лакил! – бросилась к нему мать. Подставила плечо, помогая дойти до лавки. Отец не сел даже, а рухнул. Закрылись глаза, тяжелое дыхание раздавалось в тишине.

– Что случилось? Куда ты ходил? – лепетала сама не своя от волнения мать.

– В город, – слабым голосом произнес отец. – На донацию. Повестка была, а вчера замотался, ну сегодня и пошел…

– А чего ж пешком-то? – всплеснула руками мать.

 – По жаре такой.

– Вам-то на поля тоже не близко. Не хотел лошадей отнимать. Левмир, подай воды.

Сын сорвался с места, выбежал в сени и, зачерпнув из бадьи, поспешил обратно. Отец в мгновение ока опорожнил ковш. Мать накладывала густой суп в глубокие миски.

– Сколько ж с тебя взяли? – спросила она. – Ты же раньше так не шатался.

– Сколько давал, столько и взяли, – улыбнулся отец. – Не шуми, мать. Выживу.