По ту сторону Алой Реки

Исвирь взмахнула рукой, рассыпала под ноги что-то белое и блестящее. Перед носом у Саквобета взлетела в небо огненная стена. Парень с криком отшатнулся, упал на спину и принялся отползать. Все отпрянули. Все тянули головы вперед, а шли назад. Вот она, вот она, смерть! В какофонии криков Санат не услышал лишь одного голоса – голоса Исвири. Девушка все еще стояла там.

Вампир бросился вниз. Несмотря ни на что, он упивался этим восторгом – двигаться так стремительно, как и не снилось людям. Ощущать, видеть и слышать гораздо больше, чем дано им.

Отшвырнул поднимающегося Саквобета, прыгнул в огонь. Руки обхватили тонкий стан девушки. Не останавливаясь ни на миг, Санат выбежал с ней из костра и нырнул в реку. Он полностью погрузил Исвирь в темную воду, а потом разжал руки. Голова девушки тут же появилась над поверхностью. Она закричала – только теперь.

Санат выдернул ее из воды, поставил рядом и трижды ударил по лицу ладонью. Слишком сильно – от последнего удара девушка упала.

Санат снова поднял ее, встряхнул за плечи.

– Ты же чуть не сгорела! – зарычал он.

– Ну и ладно! – крикнула Исвирь. – И сгорела бы! Что мне…

Оттолкнув его, она выбежала из реки, понеслась куда-то, не разбирая дороги. Санат двинулся следом.

Провожаемые взглядами, они скрылись из виду. На берегу стало тихо. Все произошло так быстро, что никто не успел сообразить, смеяться или расстраиваться. Один щуплый парень, первым вырвавший из огня счастье, усмехался.

– Бежит курица от петуха и думает: «Ой, хоть бы догнал!» – громко сказал он, чем вызвал дружный хохот и крепкий подзатыльник от суженой.

В костер, однако, лезть больше никто не захотел. «Купаться! Купаться!» – родился в толпе крик, и его поддержали целым хором. Сорвав одежды, юноши и девушки бросились в теплую реку.

Исвирь выбежала на дорогу, захлебываясь слезами. Мокрая насквозь, с пылающими от ударов щеками, она не знала, куда направиться дальше. В деревню? Там нет больше счастья.

Так может, в другую сторону, в город? Или в лес, на съедение волкам?

– Остановись, – приказал знакомый, но такой чужой сейчас голос.

Исвирь замерла. Санат рывком развернул ее, заглянул в глаза. Луна светила ему в затылок, и глаза показались девушке чернее самой ночи.

– Ты не представляешь себе, что натворила, Исвирь, – говорил Санат. – Зачем ты так?

– Все равно мне без тебя жизнь – не в жизнь, – всхлипнула Исвирь.