Эра Огня 3. Зажжённый факел

А что если кто-то из Ордена Убийц наденет колечко с руной Воздуха, типа того, что носила Сиек-тян, и примет облик Авеллы? Так и будет выглядеть моя смерть?!

Авелла подскочила ко мне вновь, хотела толкнуть, но я резко выпрямился, перехватил её руку и ударил в лицо. Попал в скулу – она успела дёрнуть головой – и отпустил руку. Авелла в гробовом молчании шлёпнулась на пол.

– Раз! – прогремели рыцари. – Два! Три!

Авелла поднималась. В её глазах блестели слёзы, но она поднималась.

И вдруг меня осенило. Я вспомнил реслинг.

А что? Не обязательно ведь избивать её до полусмерти. Главное продержать на полу десять секунд.

Я бросился к ней, когда она уже встала на одну ногу. Повалил обратно и прижал её плечи к полу. Ну давайте уже!

– Раз! – не подкачали рыцари. – Два!

Авелла дёрнулась, но я держал крепко. Тогда она сквозь слёзы улыбнулась:

– Так не честно!

– Так ты живой останешься, глупая!

– Тогда поцелуй меня!

В этой малости я не смог ей отказать. Пусть это будет печатью, скрепляющей договор между жизнью и смертью.

– Семь! – Наши губы встретились. – Восемь! – Просто свадьба в дурдоме, иначе не скажешь. – Девять!

Коленка Авеллы врезалась мне между ног. В глазах потемнело. Удара головой в лицо я даже почти не почувствовал. Понял только, что скатился на пол и не могу пошевелиться. Лежу, скрючившись, и хватаю ртом воздух, которого так мало, будто Авелла нарушила правила и применила заклятие вакуума.

– Пять! – донеслось до меня как будто из другого мира. – Шесть!

Стоп.

Это мне, что ли? Ну да, на полу-то я валяюсь. Нет-нет. Нет, я сказал! Нельзя позволить ей победить!

Чуть не пища от боли, терзающей всё, начиная от отбитого хозяйства и до грудной клетки, я соскрёб себя с пола и встал, пошатываясь. Нашёл взглядом Авеллу. Она не нападала – тянула время.

Активировать навыки деревенского хулигана и/или деревенского любовника? Да/Нет/Не спрашивать

Теперь ещё и интерфейс от боли закоротило. Совсем хорошо. Я ткнул «Не спрашивать» и глубоко вдохнул.

Хватит играть в её игры.

Авеллу необходимо остановить. Ради её же блага. А значит, надо найти в себе что-то, что позволит мне ненадолго стать другим человеком.

И я нашёл.

«Чё ты стоишь, а? Дерись!» – донесся до меня из глубин памяти этот противный голос.

Это было классе в восьмом, или девятом. За углом школы, на большой перемене. Она била меня, а они стояли, смотрели и смеялись. Они – это штук пять отморозков из разных классов, а она – самка самого старшего.