Заметки на полях

Потому что ни хрена подобного у меня в жизни не было. И нет. И не будет уже точно. Раньше хоть за жену держался. А теперь… Не, ты не подумай, что я такой на нервяке и эмоциях, тельняшку на груди рванув – не. Я спокойненько. Даже записку оставил – ментам поржать.

Дядя Петя смотрел на меня задумчиво. Оттянул резинку трусов, отпустил. Щёлкнуло по объёмистому пузу. Я содрогнулся и достал ещё одну сигарету.

– А скажи, дядь Петя… А почему про вот это никто не знает?

– Про что?

– Ну, бассейн этот…

– А на кой хрен кому-то знать?

– Ну-у-у, дядь Петь… Вот лично я, если б знал, что после самовыпиливания будет бассейн с мужиком в трусах – ещё тридцать раз бы подумал, прежде чем с балкона шагать.

И, уверен, не я один!

– Угу. А про вечные муки за суицид знал? Знал. Остановило оно тебя?

Я помолчал. Было над чем подумать.

– То-то же, – ворчал дядя Петя. – Как ты это себе представляешь? Каждый год на всё небо баннер заказывать: «А после смерти вас ждёт дядя Петя!»? И рожу мою, из бассейна улыбающуюся.

Так всё равно ведь идиоты найдутся, которым покажется, что их обманывают, и на самом деле после смерти голая Мэрилин Монро.

– Никогда она мне не нравилась, – поморщился я.

– Да мне тоже. Блядовитая больно.

– Но, с другой стороны, если голая…

– Это да…

Мы понимающе посмотрели друг другу в глаза.

– Дядь Петя, ты как будто кота за яйца тянешь, – честно высказался я. – Чего не так?

– Да странный ты. Дай-ка дёрнуть. – Я протянул ему пачку; дядя Петя, матерясь, выудил влажными пальцами сигарету и, прикурив, продолжил: – Тут обычно суицидники рыдают, истерят.

Ну, я их по стандартной процедуре и пускаю.

– Нервная работа, – посочувствовал я.

– Ага, вон, плаваю. Релаксирую, иттит его… – Дядя Петя плеснул ногой в бассейне. – А таких, как ты, почитай что и не бывает. Как будто правда там всё так погано, что ты даже на грамм не жалеешь.

– Не жалею, – покачал я головой. – Было б о чём жалеть – не прыгнул бы.

– Вот нехорошо это. Не должно такого быть. Зря мы, что ли, там – вот это вот всё? А? Быть не может, чтоб человеку в тридцать лет даже не за что уцепиться было.

Вот ты говоришь, жена – обычная, жена как жена. А зачем ты на ней женился-то? На обычной?

– А была, что ли, другая? Познакомились, потрахались, пожили, расписались. Весело вместе было, не скучно. Сколько выбирать-то, чего ждать? Я всю жизнь ждал, надеялся, добивался, а мне вечно – хрясь по роже и – сидеть, сучонок, не твоё. Ну я и перестал дёргаться. Надоело.