Заметки на полях

Всё равно, конечно, хуже всех бегал, но бегал же.

Сегодня я не стонал. А чего мне было стонать? Я вообще форму не взял. Не, я, конечно, не обломаюсь в трусах побегать, но, боюсь, Ангелина Власовна не оценит. А она не только физрук, она ещё и классуха. Так что и прогулять нельзя. Придётся опять разыгрывать карту суицидника. Ну а что? Мне врачиха отдохнуть разрешила, точка, конец истории.

Двинули через лес. Мало кто, наверное, шарит, что это такое – физкультура на улице в посёлке Бор. Глянешь на школу, увидишь сбоку поросшую травой спортплощадку (а к 2019-му там уже не останется спортплощадки, только трава) и подумаешь – вот тут! А хрен там.

Проходим строем через спортплощадку, через дырку в заборе, сквозь которую бабульки в огороды шныряют, и попёрли. Там вперёд, вперёд, потом с горки вниз и, опять же через дырку в заборе, на стадион.

Я, Катя и Гоша поотстали и плелись в хвосте. Ну, мы-то с Гошей – понятно, мы друзья. А вот Катя… Бедная глупенькая девочка, ну с кем ты связалась?

– Слышь, Семён, – толкнул меня Гоша.

 – А у тебя сигареты есть?

Логика его была насквозь понятна. Чтобы покорить девчонку, надо выглядеть крутым. Сигареты придают крутизны. Соответственно, надо напомнить мне, что у меня есть такое секретное оружие, от которого все девки мира будут штабелями падать мне под ноги с воплем: "Вау, какой он взрослый!". Только вот курить при Кате мне совершенно не хотелось. Надо себя хоть немного контролировать.

Однако рефлексы сработали – в ответ на вопрос о сигарете я сунул руки в карманы.

Но там почти ничего, кроме болта-талисмана, не оказалось. Я ведь пачку благоразумно в сумке держал, чтобы мать невзначай не обнаружила. Уж в портфель-то ко мне она точно не полезет.

– Не-а, нет, – соврал я. – Но я могу позволить тебе подержаться за мой болт.

Гоша, с воплем "да иди ты!" – шарахнулся в сторону. Эх, весело это, мелкоту троллить! Как у них всё обострено. А со взрослым Гошей мы бы над этой шуткой только посмеялись, как два дебила.

Я остановился. Катя прошла ещё пару метров и тоже остановилась, повернулась, вопросительно глядя на меня.

– А ты? – спросил я, подбавив в голос дрожи. – Ты не хочешь потрогать мой болт?

Гримаса её была прекрасна. Она и улыбнулась, и глаза закатила, и вроде даже поморщиться умудрилась. Всё бы отдал за такую фотку! В рамку бы и на стену над кроватью.

– Нет, спасибо, – сказала она терпеливым голосом.

– Эх, жаль.