Мы серые ангелы – цивилизация

Ошарашенная Лариса молча кивнула, и слёзы опять полились из её глаз при виде такого прелестного ангелочка.

– Вы с Прохором можете меня обнять последний раз, – уже серьёзно добавила Алиса.

Лариса сначала бросилась к дочке, но коснувшись её, поутихла. Прохор понял, в чём дело, когда сам обнимал Алису. Она ещё ощущалась, но была уже холодная. Через несколько мгновений Алиса стала исчезать и, махнув на прощание рукой, растворилась вовсе. Синицкий и Полетаева, сказав: «Не расстраивайтесь, Лариса, ей с нами будет хорошо, до новых встреч!», тоже исчезли.

Лариса рыдала на груди у Прохора и приговаривала:

– Но почему она, такая маленькая и целый мир!

Прохор молча и виновато гладил свою любимую женщину по спине.

Я дописывал свой рассказ, рядом на кровати с книгой моих стихов лежала Лариса. Ей не очень нравились мои рассказы, а вот стихи она просто обожала. Я написал последнюю фразу: «Конечно, этот рассказ, скорее всего, просто сказка для взрослых. Нельзя изменить мир во сне. Добрые дела надо делать днём».

Я остановился и задумался над тем, что такое доброе дело? Затем написал: «Доброе дело – это дело, которое человек делает не по принуждению, а по своей доброй воле и не требует за это какой-либо оплаты и не ждёт благодарности, иначе это будет просто услуга». Оставшись довольным такой формулировке, я написал: «Творец ждёт, чтобы каждый из нас каждый день делал добрые дела, а не совершал их во сне, тогда и мир вокруг нас изменится и станет лучше». Я только поставил точку в своём рассказе, как в спальню ворвалась Алиса и, юркнув под одеяло к Ларисе, ангельским голоском попросила:

– Мамочка, можно я, пока Проша пишет, послушаю Софию, ну, можно? – и, сморщив свой носик, откинула одеяло и приложила головку к животику Ларисы.

 – Ой, она там чего-то булькает, мама, – сказала она, подняв личико.

– Прохор, а откуда она знает её имя? – спросила меня Лариса таким тоном, что я понял, сегодня ночью мне ничего не светит. – Я же просила никому не говорить.

– Да я, – начал я оправдываться, но осёкся, – извини, так получилось, – продолжил я, лихорадочно соображая, откуда Алиса могла знать это имя, если мы с Ларисой только вчера ночью решили, как назвать ребёнка, и я Алисе ничего не говорил.

– Алиса, это Соня так разговаривает, пока она у меня в животике, – сказала Лариса, поглаживая дочку по русым кудряшкам, – ну ладно, всё, иди спать.

– Хорошо, мама, – Алиса поцеловала её, потом подскочила ко мне, чмокнула и умчалась к себе в комнату.