Мама у турникета. Счастье материнства на пределе возможностей

Кто б знал, что впереди у нас еще совершенно беспощадная афтепати.

Жили не тужили

Схватки шли, я их прекрасно чувствовала, но волновалась, что никто не мониторит КТГ, поэтому периодически варварски будила мужа, чтобы он посмотрел сердцебиение. За четыре часа, пока я чиллила под эпидуралом, к нам в родблок ни разу никто не заглянул. Ни врачи, ни медсестры, никто. Сердцебиение вполглаза бдил лишь сонный муж. Время от времени он, поправляя съехавший набекрень медицинский чепчик и зябко кутаясь в халатик, выходил в коридор на поиски хоть кого-нибудь.

Но там то никого не было, то слышалось отрывистое: «Ждите, вы у нас не одни рожаете».

Около семи утра из меня стала выветриваться эпидуралка, сразу лихо накатили схватки, а с сердцебиением началась какая-то чехарда. Муж даже чепчик поправлять не стал – прям так, немодный, в коридор выскочил и буквально за рукав приволок Врача № 2. Она глянула одним глазом на монитор, велела прекратить панику – сказала, что у нас просто датчик сползает, и скрылась за дверью.

Я, чувствуя, что уже едва себя контролирую и до кульминации осталось немного, недвусмысленно намекнула мужу, что пора бы и ему скрыться за дверью.

– Где мне можно подождать? – спросил он, догоняя Врача № 2 уже в коридоре.

– Что ж вы, папаша, бежать-то решили?! – покачала она головой. Не знаю, впрочем, наверняка, покачала или нет, но, кажется, слышала, как у нее скрипела шея.

– Нет, жена просит.

– Раз пришли, сидите теперь до конца. Нечего туда-сюда шляться. Или идите в приемное, но обратно больше не пустим.

Муж просунул лицо в дверь и испуганно посмотрел на меня. В глазах читалось: «Опыты! Органы! Подмена детей!» Да и первым взять сына на руки ему уж очень хотелось. В общем, не помню, что на меня нашло (очередная схватка, видимо), но я махнула ему рукой, мол, ладно, оставайся. Вот вам и фу-фу-фу.

Врач № 2 позже всё же вернулась и проверила раскрытие.

С замиранием сердца я ждала вердикта. «Полное», – безразлично резюмировала она, и я издала с кушетки вялое, но довольно победоносное «Ура-а-а». – «Чего ура-то, – бросила доктор уже у двери, – еще голова не опустилась».

Куда, блин, в цоколь?! Она же и так была «экстремально низко»!

С этого момента начался этап, который официально называется родоразрешением. Но я авторитетно переименовала б его в «кажется, ща сдохну».