Мефо

В тот первый вечер он отыграл своё выступление, публика встретила его тепло. Но не более. Не распробовала на вкус настоящий талант. Получив положенную плату, музыкант присел за свободный столик у окна. Заказал вино и какое-то мясное блюдо. Да и важно ли это? В бокале алела винная кровь. Он пригубил ее. Что за божественный напиток! Сначала по краю языка – будто иголочки терпкости, они быстро сходят на нет, и вслед за ними приходит сладостный вкус вишни. Аромат цветов и самого ветра холодит послевкусием.

И поцелуем нежнее прежнего медовая отрада растекается по телу, принося с собой покой. Покой и счастье в самое сердце.

Размокнув веки, музыкант с удивлением обнаружил на столе мясо. Неужели я так долго был не здесь? Неужели напиток унёс меня дальше, чем прежде? Размышлять не оставалось времени просто по той причине, что за столом теперь он сидел не один.

Их первая встреча. Стоит ли говорить, что он был сражен наповал? И если бы он знал, чем закончиться история, прогнал бы он её или нет?

***

Каждый вечер он видел её на своих выступлениях.

Не было у музыканта слушателя более трепетного, чем она. Более нежной любви, чем могла дать она. Не было более.

Поэт, музыкант, обладатель удивительного голоса полюбил так, как никогда никого.

Её кружевной платок стал его талисманом. Её голос стал тем, ради чего стоило творить. А её сердце – тем, ради чего стоило жить. О, мой бедный музыкант. Остановись на мгновенье, оглянись. Неужели ты не слышишь тревоги? Не чувствуешь беды? Зла из самого её сердца? Мой бедный музыкант.

Его мысли – счастливые грёзы – грубо разорвал удар. Так неожиданно и больно, что музыкант упал. Удары посыпались со всех сторон. Он вертелся на грязной земле, тщетно пытаясь избежать новых побоев. Но всё без толку.

Избиение прекратилось, вместо звенящего голоса из глотки музыканта вырвался сдавленный сип, и кровь залила кафтан. Его грубо подняли с земли те же, кто и бил. Двое держали за руки и припёрли к стене.

Третий принялся бить его ещё сильней, удар за ударом. Что-то хрустнуло в груди, дышать становилось всё тяжелее, несколько раз музыкант терял сознание.

Вновь прекратились удары. Музыкант с трудом открыл заплывшие глаза. Всё, что прежде было четким, теряло свои очертания. Голоса, казалось, звучали из другой вселенной. Над ним кто то склонился.

– Помогите, —хотел произнести он, но вместо голоса во рту что то заклокотало.