Дорогое время

Да, было приятно возвращаться домой после тяжелого трудового дня, садиться за стол и ужинать с семьей. Было неплохо входить в десятку меценатов, жертвуя часть капитала нуждающимся. Но он видел за ширмой благодарных глаз муниципалитета отвращение и неприязнь к его прошлому и к нему к самому как человеку. Они улыбались и, отворачиваясь, шептались за его спиной.

Но это не останавливало его. Он шел к своей четко поставленной цели. Он помогал детским домам. Церквям, не переступая их пороги. Дома престарелых реанимировались за его счет.

Это вызывало улыбку на лицах бывших членов его семьи. Семья превыше всего. Ты должен оказывать помощь только в ее кругу. Но раз ты аутсайдер, то это твое право. Только когда ты вне семьи, у тебя появляются права. В другом случае у тебя есть только обязанности. Это всегда больше всего и угнетало Михаила.

Мысли прервал бой часов. Старинные часы на стене спальни. Бой не вовремя. По своему назначению часы отбивали каждый час. На циферблате часов стрелки показывали чуть больше четверти третьего.

Шорох ветра за окном. Скрип деревьев в саду. Михаил покидает уютный шелк и чуть всхлипывающую Ольгу. Приятный холод стали пистолета, вынутого из ящика прикроватной тумбочки, придает уверенности.

Он вышел из дома. Гавкнул один из догов возле дома охраны. Луна нырнула за тучи. Вокруг потемнело, но не настолько, чтобы силуэты деревьев растворились в темноте. Стриженный кустарник странными фигурами темнел во мраке. Раздался тонкий протяжный свист, и собаки заскулили в один голос.

Послышались голоса недовольной охраны. Михаил не придал этому значения. Он шел в угол сада, ведомый ароматом полыни. Исходящий от этого магнетизм отбрасывал все остальное на задний план.

Обводя стволом пистолета деревья и кусты, он подошел к винному погребу. Вышла из-за туч луна, проявив территорию сада. Дверь в погреб была приоткрыта. Ее колыхал ветер. Преодолев возродившееся чувство страха, Михаил вошел внутрь. Среди стеллажей пыльных бутылок не было никого. Он успокоился, опуская пистолет.

Под ногами он увидел пучки растений. От них исходил умопомрачительный запах. Он опустился на колени. Взял обмякшую траву в руки и поднес ее к самому лицу.

– Полынь…

Он вновь увидел руки матери, они гладили его по голове. Он услышал ее голос, поющий колыбельную. И шепот, неприятный шепот на латыни, который заглушал голос матери и пробирался под одежду, заставляя тело дрожать.

Раздался хлопок двери, и Михаил оторвал руки с травой от лица.