Власть аномалии

От нее не укрылось, что за основу решения отца было взято имя, которым в шутку называли мать. Паранормальность описываемого журналистом места Вьюн, видимо, связывал тонкой нитью со странностью связи его и Амалии.

Отец возбужденно заявил: газета влетела в разбитое окно со штормовым порывом ветра! Это знак от нее – от Амалии, которая была зачата во время урагана.

–Так что ни о чем другом не может быть и речи, – твердо резюмировал Вьюн. – Осталось только собраться и ехать!

Все необходимые данные, как он считал, у него имелись: изучал требуемые для соответствующей работы предметы, идеально стрелял.

Теперешняя работа не радовала и не интересовала. Видя оживление, смысл в действиях отца, дочь отправилась собирать спартанские пожитки отца, необходимые для разведывательной поездки. На следующее утро она проводила его. А затем приезжала в охотничье хозяйство, которое они вполголоса называли "параузел". Сначала одна, потом с мужем. И в итоге – к безграничной радости Вьюна – с мальчиком Марком.

Анна успокоилась, находя отца удовлетворенным жизнью. Он нашел свое место, свое призвание. Видела радость в его глазах, когда привозила кроху Марка. Радость, которая не искрилась в глазах Вьюна с момента смерти Амалии. Он обрел свою Аномалию вновь – среди природных странностей заповедника.

Вьюн ехал по лесной искрящейся дороге.

Как хорошо, что у Анны родился мальчик! Смешной непоседливый карапуз. А то, глядя на Амалию и ее мать, он видел прорисовывавшуюся тенденцию непонятного материнства: родив дочь и дотянув до ее совершеннолетия, насколько можно взрастив и как можно воспитав, они (матери) покидали этот мир.

Вверяя проведению своих чад. Марк, появившийся с криком Анны в акушерском цеху, нарушил неписаные правила. Возможно, об этом рано говорить, но Вьюн однозначно считал появление мальчугана хорошим знаком, прекращающим рубить ветки на родовом дереве.

Егерь улыбался. Дорога была прямая. Впереди крылатый "гид" – огромный ворон – скидывал шапки снега с деревьев.

Вьюн бросил взгляд в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть сидящего в кузове грузовика в клетке хищного зверя. Увидел сквозь чуть запотевшее окно голову волка.

Зверь встретился взглядом с хозяином заповедника и отвернулся. В глазах волка егерь увидел свечение. Нет, не отблеск солнца, в лучи которого волк попадал. Его глаза излучали благодарность за спасение и лечение, радость от предвкушения свободы с каплей тоски и неимоверной силой лесного зверя.