Возвращение заблудшего зверя

 – Не день, а загляденье… Сигареты берете, Виктор Палыч?

– Бросил я! Красивая… – Виктор Палыч паковал продукты в спортивную сумку с логотипом уже несуществующей социалистической республики.

– А чего это вдруг? Здоровье?

– Да не, я же как бык! – Пожилой мужчина с худым телосложением попытался изобразить быка, вышло непохоже. – Дети не позволяют.

– Молодцы. Взрослые уже?

– Да не, не эти – потенциальные…

– Ого! – Алиса впервые за время диалога обратила внимание на изменившегося со дня их первого знакомства Виктора Палыча.

 – Да вы еще о-го-го!?

– Аленька, – слегка покраснел Виктор Палыч, понижая голос, – я о чем и говорю: день хороший, вечер будет еще лучше, я о-го-го, вы…

– Да гони ты его, Алька! – Вторая продавщица Катерина, грузная и боевая во всех отношениях женщина, заставила вздрогнуть очередь к ее кассе. – Он тут уже со своим «о-го-го» всех напугал, а как дела коснется, так там «о-о-о»…

Алиса, до конца не понимая смысла разговора, переводила взгляд с одного участника их диалога на другого.

– Вас, Катерина, и трактор бы не удовлетворил. – Виктор Палыч повесил сумку с продуктами на плечо. – Даже такой огромный, что вчера на районе загорелся…

Очереди в обоих потоках загалдели упомянутым чрезвычайным происшествием. Забыв о продуктах, покупках и вообще о самом магазине.

– Кошмар!

– Ужа-ас…

– Куда катится мир!?

– А что произошло-то? – Алиса смотрела на внезапный несанкционированный митинг с непониманием происходящего, как путешественник во времени, попавший в новый мир.

– Да вы что, Аля!? – Интеллигентный мужчина в очках времен застоя и с учительским портфелем из крокодильей кожи неизвестно каких времен округлил глаза откровением обманутого мужа, обнаружившего следы измены. – Весь город уже три месяца методично поддается… каким-то нападкам рока судьбы, трагическим случайностям. Улицы, – он поднял испачканный чернилами палец кверху, – пропахли фатализмом. Такой плотности людских смертей не было здесь уже три четверти века, со времен войны…

Алиса, задумываясь в тревожной атмосфере возмущения, пожала плечами – она о большей части произошедших в городе несчастий и не слышала.

Работа – дом – Волька. Волька – работа – дом. Циклически. А что и слышала, так сравнить-то ей не с чем. Она как раз живет здесь три месяца. И происходящее за это время вокруг неё – вполне нормальная, социально оправданная человеческая норма.

– И что теперь? – Алиса нервно закрыла кассу.

– Теперь всем страшно. У каждого семья и дом.