Девятый круг ада. Шестая история из цикла: «Ах, уж эти мужики!»

Вот и теперь она за шкирку летных курток сдернула обоих пилотов с сидений, буквально выкинула их наружу, а через пару мгновений нависла над ними грозной фурией.

С скамьи блаженной к пропастям земным —

Ты дал мне веру мудрыми словами

И честь тебе и тем, кто внемлет им!

Мудрые слова были такими: «Открывай капот!». И вертолетчики внемли им, хоть произнесено было «заклинание» на русском языке. Они сразу оба сунулись под тушку летающей машины, и отпрыгнули, когда какая-то дверца открылась, едва не достав до затоптанного снега.

Теперь перед Валентиной было скопище трубок, каких-то железяк; посреди них – словно опутанное внутренностями – грузно торчало что-то монолитное.

– Мотор, – догадалась Валентина.

По нему она и стукнула несильно молоточком Пигмалиона, который неведомо как оказался в ее правой руке. Это для пилотов неведомо как, а пять женщин предполагали… нет! Они знали, что чудо придет им на помощь. Первым таким чудом было явление артефактов – меча, секиры; теперь молотка.

– Хорошо, что кошка со змеюкой не явились, – хохотнула Дездемона.

Она тут же замолкла в изумлении перед новым чудом, как и Пенелопа с Кассандрой, и Ярославна. Но больше всего поразились пилоты, когда двигатель без всякого их вмешательства вдруг чихнул, и заработал – чисто, и победно.

И только Валентина Степановна оглядела всех с деланным равнодушием:

– А что, вы сомневались? С моим-то опытом, и учебой в автошколе…

Лишь Виктор Николаевич, выглядывающий в окошко, мог объяснить, какое «волшебство» сейчас явила миру его жена.

Он был на все сто уверен, что двигатель попросту испугался ярости Валентины…

Ставшие чрезвычайно предупредительными пилоты подсадили в салон достаточно тяжелую русскую леди (они же не знали, что вместе с ней в вертолет запрыгнули две гречанки, венецианка, и еще одна русская княгиня), и заняли свои места в кабине. И вот уже серебристая машина летит навстречу неведомому, навстречу первому лучу утреннего солнца. Этот луч ослепил вдруг Валентину, и она прикрыла глаза, а потом повернула голову к мужу, к его ликующему крику:

– Есть! Поймал!

Потом, уже спокойнее, он объяснил, что поймал, наконец, невидимый вай-фай, и тут же потребовал:

– Диктуй, что за строки теперь не дают тебе покоя… и мне тоже.

Валентина не стала жадничать, продиктовала – к явному удовольствию Кошкина:

Так сладостны твои мне повеленья,

Что я готов немедля их свершить

Не повторяй же своего моленья.

Николаич бодро застучал по клавишам.