Далеко от Земли. Часть первая: Ученик Древних

– Видимо, там, за океаном, нашелся человек не дурнее меня; разобрался с материалами, которые ему, конечно же, преподнесли, и понял, что целостной картины нет. Понял и то, что автор у этой картины есть. И что он, этот автор (то есть я), рисует не наобум; что точный, конечный план есть. Определенно, там хватает умных ребят. Смогут подхватить, так сказать, знамя их рук павшего бойца, и наваять что-то свое. Может, не менее убойное. Но зачем – если боец этот еще бежит, и может привести за собой в победе? Причем – заметьте – практически бесплатно.

Ну, сколько там будет стоить турне «по Европам»?

Полковник негромко рассмеялся, придя в обычное, чуть расслабленное состояние чувств. Признал, что эту ИГРУ он проиграл, и что главное теперь – выйти из нее с наименьшими потерями. Для него лично. Об этом Никита Владимирович размышлял уже на ходу. Он закончил с делами как раз к окончанию рабочего дня; по привычке задержался на пятнадцать минут. Закрыл дверь кабинета на ключ, потом опечатал ее и сдал дежурному, который всегда присутствовал на этаже.

И легкой походкой направился домой. Пешком, как обычно.

– Не заглянуть ли мне сегодня в магазин? – спросил он себя чуть громко, вслух – так, чтобы расслышал дежурный на входе в здание, – пожалуй, так и сделаю.

Вообще-то в магазины холостяк Чернов заходил регулярно – кушать-то хочется, а в столовой штаба он лишь обедал. Поздние завтраки и ранние ужины, которые та же столовка могла обеспечить, его не прельщали. Но вот эту именно фразу: «Заглянуть в магазин», – Чернов относил к одному конкретному торговому предприятию.

Маленькому магазинчику, торговавшему антиквариатом. Из всего многообразия пристрастий, или, как стало теперь модно называть, хобби, его душу прельстили старинные колюще-режущие предметы. В основном колющие – кинжалы. Таких в коллекции Никиты Владимировича, ни разу не общавшегося с другими коллекционерами, было ровно шесть штук. И все они были куплены в этой антикварной лавке, располагавшейся в полуподвале старинного доходного дома.

Неторопливо скрипнула массивная дубовая дверь, помнившая, быть может, тепло ладоней Пушкина и молодого Толстого, и полковник окунулся в особую атмосферу старых вещей. Продавец, точнее – по старому – торговец антиквариатом Илья Соломонович, и сам пропитался этими ароматами. Навстречу постоянному посетителю, и редкому покупателю он со своего старинного стула с высокой спинкой не встал, но улыбнулся приветливо.