Дома мы не нужны. Книга седьмая. И все-таки она вертится!

Город двойников

Алексей Александрович уже давно – в первые дни их беспримерной эпопеи вблизи пролива Баб-эль-Мандеб – дал себе слово ничему не удивляться. Даже здесь, в этом новом мире; мире безжалостного солнца, летающих баранов и коров, и почти разумных доисторических ящеров, он вполне спокойно воспринял появление двойников Виталика Дубова, Анатолия Никитина, и многих-многих других. Не было в поселении аборигенов, прозябавших на узкой прибрежной полосе, лишь «его самого», да копий четы Кудрявцевых. И это, как не странно, заполнило его какой-то мальчишеской гордостью.

Этого мальчишку, проснувшегося вдруг в душе почтенного профессора лингвистики, так и подмывало выскочить наружу, и завопить на весь город:

– Смотрите, люди, и завидуйте – я, как и Александр Николаевич, как Оксана, исключение из правил! Не означает ли это?…

– Ничего это не означает, – жестко, хотя и достаточно вежливо прервал нить его рассуждений Кудрявцев, – если ты думаешь, что именно мы стояли у истоков этого безобразия (он показал на большой экран, где под камерами наблюдения в изолированном ангаре азартно «болели» за мультяшную мышку аборигены), и почему-то не стали копировать самого себя, то… вот запомни мои слова – история, в которую мы вляпались благодаря сакраментальным словам: «Никому я не нужен в этом мире!», еще не одну подлянку нам устроит.

Ну, или просто удивит, если тебе так больше нравится.

В устах полковника Кудрявцева словосочетание: «Запомни мои слова», – прозвучали пророчеством. И вот сейчас это пророчество сбывалось…

Алексей Александрович, конечно же, заметил, что лицо полковника Кудрявцева, вернувшегося из похода в Цитадель, скрывало за обычной невозмутимостью какую-то тайну.

Больше того – добрую иронию, которой командир не спешил поделиться. Сунувшегося к нему Анатолия полковник одернул; не строго, но достаточно решительно. Так, что бывший тракторист послушно вернулся на свое место за рулем «Варяга», и круто вывернул его (руль), направляя верный внедорожник от Цитадели – по своему следу, который, впрочем, на идеально ровной и чистой поверхности необозримой площадки разглядеть было проблематично.

– Но это для меня, непрофессионала, – не стал утруждать зрения Алексей Александрович, – а Толик; тем более Александр Николаевич что-то видят. А скорее, Никитин просто рулит прямо на солнце; так же, как недавно мы подкрадывались к Цитадели, догоняя свою тень.

Теперь «Варяг» мчался, выжимая из двигателей максимум мощности, что таилась в них.