Дома мы не нужны. Книга седьмая. И все-таки она вертится!

Командир, вошедший в уже сухое помещение, отличался от стянувшего с головы шлем двойника лишь этим самым шлемом. Встань они рядом, и профессор…

– Нет, – все же признал он, – это не наш командир. Несколько месяцев, что эти два полковника провели в разных условиях, если не сказать, мирах, изменили их. У не нашего, пожалуй, глубже морщины у губ, глаза смотрят как-то… печально, что ли?

– Ну, здравствуйте, земляки.

Полковник шагнул вперед; перед ним оказался Толик Никитин, который почему-то издал какой-то невразумительный звук, и скакнул за спину своего командира, уже там продолжив бормотать что-то об эффекте бабочки, о схлопывающемся пространстве, и о… Профессор было усмехнулся, вспомнив, как тракторист бесстрашно шагнул в объятия своей копии из племени русов.

Но то трактористы, а теперь в помещении было два командира! И два профессора Романова!!

Следом за полковником Кудрявцевым вошел второй профессор, тоже замерший в ступоре. Через пару долгих минут Алексея Александровича отпустило; он шагнул вперед с протянутой для рукопожатия ладонью и облегченным вздохом.

Еще и потому, что в лице своей копии тоже разглядел вполне заметные различия. В том числе такие же скорбные морщинки.

– Ну что ж, – нарушил долгое молчание хозяин, полковник Кудрявцев-второй (своего командира Алексей Александрович решил называть первым), – давайте-ка знакомиться по-нашему, по-русски.

– За столом! – дуэтом воскликнули Толик Никитин и… второй Толик, которого ошарашенный профессор только что заметил.

– Правильно, – улыбнулся полковник, – посмотрим, чем сегодня нас Зинаида Сергеевна удивит.

Такое знакомое имя вызвало улыбки; прежде всего у Анатолия. «Нашего», – отметил профессор. Улыбка второго тракториста была бледной копией.

– Только уговор, – предупредил гостей полковник-второй, – в ее присутствии никаких шуточек. Особенно насчет доктора Брауна.

– Почему? – вырвалось все у того же Никитина.

– Потому что нет у нас больше доктора, – вздохнул Кудрявцев, – выпили.

– Выпили?! – ахнул Анатолий за всех гостей, – как выпили?!

– Гнус, – еще мрачнее нахмурился полковник, – туча вот такого гнуса.

Он сжал перед носом тракториста могучий кулак, и жестко добавил:

– Вот так же мы их потом и…

Пальцы сжатого кулака побелели; профессор невольно вспомнил, как перед пещерой тибетских лам сквозь эти сильные пальцы на камни тек песок раздавленного булыжника, и не позавидовал участи гнуса.