Дома мы не нужны. Книга седьмая. И все-таки она вертится!

Так в прежней, самой первой жизни Никитина подмигивал ему закадычный дружок в родной деревне – когда у него заводились деньжата на бутылку-другую. Анатолий даже устыдился; он даже забыл, когда в последний раз вспоминал ту жизнь, тех ребят и девчат (а теперь уже дедов и бабок) с которыми прожил такую долгую жизнь. А здесь, всего за какой-то год…

Громадный Тракторист не дал додумать.

– У нас есть половина круга, – заявил он, поворачивая две свои мелкие копии в сторону чернеющих недалеко зевов пещер, – как раз успеешь рассказать, что привело вас сюда…

– И как вы тут без нас жили, – добавил Анатолий, весь вид которого говорил о долгом изнурительном существовании.

Этот бывший тракторист (а трактористы, как известно – подобно ментам, или учителям – бывшими не бывают) тоже почуял что-то своим зашевелившимся хищно носом. Потому он и устремился за широко шагавшим местным парнем раньше Анатолия. А наш герой почему-то вспомнил сейчас Бэйлу с Оксаной-младшей, дом, в котором его ждали, и… рванул вслед за двумя новыми приятелями.

– Вот я сейчас им про дочку и расскажу. Надо полагать, что у Никитина-второго – того, что помельче – тоже где-то родилась своя Оксанка…

Он рассказал – после того, как Тракторист, построивший последний в истории племени русов танк, наполнил бокалы прозрачной жидкостью с таким знакомым запахом, и совсем по-русски чокнулся с заробевшими было гостями: «Ну, будем!».

Анатолий опрокинул в глотку двести граммов обжигающей жидкости, и ощутил, как когда-то очень давно, удар в голову; словно лягнула та самая летающая бешеная корова, молоком которой они сейчас «лечились».

В голове зашумело, и в то же время восприятие окружающего мира стало острым, неожиданно ярким и впечатляющим. Никитин сейчас видел каждый камушек в полутемной пещере, тьму которой разгонял единственный факел; каждый волосок бараньих шкур, на которых они сидели. А еще его плечи буквально пригнула книзу – к тем самым камням и шкурам – вселенская печаль в глазах другого Анатолия. Лицо парня мрачнело, подобно небу перед штормом, по мере того, как тракторист летающего города рассказывал о перипетиях последних недель и месяцев – начиная с той минуты, когда Никитин, и все остальные оказались в этом негостеприимном мире.

– А я свою дочку так и не увидел, – наконец, вздохнул он так горько, что у Никитина невольно вырвалось:

– Рассказывай!

– Да, рассказывай!

В пещеру вошел и остановился сбоку от входа, пропуская внутрь спутников, полковник Кудрявцев.