Дома мы не нужны. Книга шестая: В мире Болотного Ужаса

Об этом ему сообщил один из разведчиков – Холодов – который тоже стоял в строю. О жуткой церемонии казни целого племени высокородные решили никому не рассказывать. Об этой тайне знали только они, и Холодов. А расскажи об этом всем… неизвестно, горели бы сейчас решимостью глаза защитников крепости – и легионеров, преграждавших сталью и своими телами единственную дорогу, ведущую к закрытым воротам, и всех других римлян, которые готовы были вступить в схватку на высоких стенах. Но в своих разведчиках консул не сомневался.

Его вниманием легким прикосновением руки к плечу завладела самая прекрасная женщина во всем мире – его Теренция, которую дома, наедине, Спартак ласково называл Иришкой.

– Чего они тянут, муж мой? И зачем вообще собрались тут, под стенами крепости? Разве мы дали какой-то повод для вражды?

– Мы дали повод для зависти, – ответил за консула друг, легат Марк Туллий, – а эта штука жжет душу гораздо сильнее, чем самая горячая ненависть.

– Но разве так не было заведено изначально? Разве наши предки отобрали все это у предков болотников? – вступившая в разговор жена легата Ливия обвела широким жестом руки и крепость, и поля с перелесками, которые прятались от болот этой каменной громадиной, – и разве не сама судьба распорядилась вот так… нам жить, храня традиции в единственном сухом клочке мироздания, а им (точеная рука протянулась вниз, вызвав какое-то шевеление в нестройных рядах дикарей) жить в болотах.

Из круга в круг.

– Это так, – кивнул рядом легат, – но объясни это им!

Его рука тоже протянулась вперед и вниз, и, словно повинуясь этому жесту, впереди толпы болотников оказался их предводитель.

– Ах! – вскликнула Ливия, вызвав мимолетную гримасу неудовольствия у Марка Туллия.

Консул друга понял. Слишком часто в последнее время выражала вот так свое отчаяние высокородная римлянка. А ведь за каждым словом, за каждым движением двух пар, наделенных в провинции всей полнотой власти, следили сейчас дюжины дюжин внимательных глаз – и римских, и чужих.

Марк Туллий загородил своей широкой спиной жену, и крикнул – в полной уверенности, что ветер донесет его слова до Вождя, убивающего взглядом. Именно этот дикарь противостоял сейчас всей римской провинции. Спартак тоже был уверен в мощи голоса друга. А еще – в удивительной акустике этого места. Не раз, и не два – бесчисленное количество развелись такие вот переговоры с дикарями.