Дома мы не нужны. Книга шестая: В мире Болотного Ужаса

И он ответил, нагнув голову низко – так, чтобы никто не мог видеть его глаз:

– Дикари требуют за сок римских женщин, высокородные. По одной женщине за бочонок. Или…

– Говори! – теперь это слово, вырвавшееся из уст Марка Туллия, словно разрезало стылый воздух.

– Или всю партию – две дюжины бочонков – за нее.

Кассий, так и не поднимая головы, кивнул в сторону Ливии. Ответом ему было молчание высокородных. Лишь едва слышное: «Ах!», – вырвалось из груди супруги легата.

И только он – любимый и любящий муж – мог прочесть в этом выдохе и отчаяние, и гордый выдох, и… решимость пойти на жертву; ради римлян, ради него, Марка, и ради их детей.

– Никаких жертв! – обменялись кивками Марк Туллий с Борисом Левиным, – надо будет – пойдем, и силой отберем этот сок. Или придумаем еще что-то…

Про Избавителя, про Товарища Полковника, в этот раз ни одна ипостась легата сейчас не вспомнила. Он решительно взял супругу под локоток:

– Пойдем, оценим, чем так ценен этот товар.

Пошли все четверо. Кассия, плетущегося чуть позади, Марк в компанию не включил. А скоро тот и вовсе затерялся в толпе – как только высокородные этой толпы достигли. Люди – и римляне, и дикари – расступались прежде, чем на них падали скупые тени четверки. Словно это решительный, полный гнева взгляд легата рассекал надвое толпу. А вот Марко этот взгляд ничуть не испугал. Глаза Вождя, убивающего взглядом, словно насмешливо говорили сейчас:

– И что ты сделаешь? Смахнешь рукой в сторону; убьешь железкой, что болтается на твоем поясе? Давай – убивай! И тогда я приду сам.

И приведу с собой все племена. Буду в полном праве.

Два взгляда долго мерялись бы силой и жгучей ненавистью, если бы в это противостояние не вмешалась своим нежным голосочком Ливия. Впрочем, сейчас даже супруг не назвал бы этот голос нежным; он мог бы поспорить своей твердостью и решительностью с обоими взглядами:

– Показывай свой товар, посланник Вождя.

Марко все-таки склонился перед высокородной римлянкой. Может, он пытался скрыть от нее какие-то мысли? Или вожделение, привнесенное извне? Правой рукой он, так и не разгибая спины, махнул в сторону бочонков, выстроенных двумя равными горками. В них – как быстро подсчитал легат – было ровно по две дюжины надежных емкостей, не дающих протечек в течение целой человеческой жизни.